Тот, кто ждал ее

Осколки сомнений

Но Оливия не произнесла ни одного имени, которое могло бы насторожить его. Ни одного упоминания о мужчине, которое могло бы подтвердить его скрытые страхи.

— Николас, почему ты всё время молчишь? — неожиданно раздался голос Маргарет. Она внимательно смотрела на сына, словно пыталась разгадать его мысли.

Все взгляды тут же устремились на него. Николас почувствовал, как внутри всё сжалось, но виду не подал. Он глубоко вздохнул, пряча за спокойной маской лёгкое волнение.

— У меня не такая захватывающая жизнь, — отозвался он с лёгкой улыбкой. — Так что я с удовольствием слушаю Оливию.

Маргарет прищурилась, но ничего не сказала. Разговор за столом возобновился, вновь наполнив комнату тёплым смехом и перебивая тихую музыку, льющуюся из колонок.

Но Николас почти не слышал этого. Всё его внимание было приковано к Оливии.

Она говорила, улыбалась, смеялась — и он не мог отвести от неё глаз.

Бог ты мой, насколько же она изменилась… И в то же время осталась той самой Оливией, что он знал. Только теперь он видел в ней не просто свою давнюю подругу.

Он видел женщину.

Женщину, которая всё это время жила в его сердце.

Ужин подошёл к концу, и Маргарет устало зевнула, прикрывая рот ладонью.

— Сегодня был долгий и эмоционально насыщенный день. Если вы не против, мы с Ричардом пойдём отдыхать. Думаю, вам будет о чём поговорить, — с теплотой сказала она, переводя взгляд с Оливии на сына.

— Конечно, отдыхайте, — отозвалась Оливия. — Спасибо за такой тёплый приём.

Она по очереди подошла и обняла Маргарет и Ричарда.

— Дорогая, перестань нас всё время благодарить, — с улыбкой проговорила Маргарет, сжимая её в крепких объятиях. — Ты нам как дочь, и мы искренне рады твоему возвращению.

Оливия почувствовала, как её глаза наполняются теплом этих слов.

Маргарет ещё раз ласково коснулась её плеча, после чего удалилась вместе с Ричардом.

Оливия повернулась к Николасу, грациозно опускаясь на диван. Её движения были лёгкими, естественными, словно это место всегда принадлежало ей.

— Твои родители просто ангелы, — с улыбкой заметила она, потягиваясь, будто кошка, лениво греющаяся в солнечных лучах.

Николас усмехнулся, бросая на неё косой взгляд.

— Это правда. Но иногда мама бывает… слишком настойчивой.

Оливия слегка склонила голову, её губы тронула лукавая улыбка.

— Ты имеешь в виду историю с Камиллой?

Николас замер.

Сердце сжалось от неожиданности, но он не позволил себе выдать эмоции.

"Зачем они рассказали ей о Камилле?"

Внутри вскипело раздражение, но он взял себя в руки.

— Камилла ничего не значит для меня, — произнёс он ровным, но твёрдым голосом.

— А кто значит? — хитро прищурилась Оливия, поддразнивая его.

Ему хотелось сказать: «Ты и вправду ничего не замечаешь? Ты для меня имеешь значение. Только ты.» Но вместо этого он выдавил:

— У меня никого нет. А что насчёт тебя?

Оливия опешила, не ожидая такого вопроса.

— Ну… конечно, парни не давали мне прохода, — начала она с лёгкой улыбкой.

Николас невольно напрягся, сжав кулаки.

— Но знаешь, — продолжила она, — почему-то я их всех сравнивала с тобой… и ни один даже близко не соответствовал моим требованиям.

Сердце Николаса пропустило удар.

"Что она имеет в виду? Я ей небезразличен?"

Он пытался поймать её взгляд, но Оливия, казалось, вовсе не придавала значения своим словам. Или просто не осознавала, какой эффект они на него произвели.

— Может, прогуляемся по саду? — предложил он, надеясь, что свежий воздух поможет ему прийти в себя.

Оливия с улыбкой кивнула.

Они шли по узким тропинкам, окружённым пышной зеленью. В воздухе витал аромат ночных цветов, наполняя пространство мягким, сладким благоуханием. Лунный свет ложился на их лица, а где-то вдалеке стрекотали сверчки.

— Помнишь, сколько времени мы проводили здесь в детстве? — задумчиво проговорила Оливия. — Там, вдалеке, когда мне было плохо, я всегда вспоминала тебя.

Николас на мгновение замедлил шаг, сжимая руки в карманах.

— Я тоже о тебе думал, Оливия, — его голос звучал тихо, но напряжённо. — Эти пять лет оказались слишком долгими.

Что-то в его тоне насторожило её. Вроде бы простые слова, но в них чувствовалось больше, чем он пытался показать.

"Почему он говорит это так, будто в его сердце что-то болит?"

Но Оливия быстро откинула тревожные мысли. Просто они долго не виделись — вот и появилось это странное напряжение между ними.

Они стояли в тишине сада и смотрели друг на друга, словно заново открывая. В этом взгляде было что-то новое, непривычное.

Внезапно тишину разорвал звук подъезжающей машины. Оливия вздрогнула.

— Кто это может быть? Уже поздно для гостей, — настороженно спросила она.

Фары скользнули по дорожке, освещая грациозную женскую фигуру, выходящую из машины.

— Чёрт… — раздалось у неё за спиной. В голосе Николаса звучало явное раздражение. — Это Камилла.