Тот, кто ждал ее

Фил, у нас проблемы

Николас помог ей выйти из машины, и они медленно пошли по освещённой фонарями дорожке. Ночной воздух был тёплым и свежим, наполненным солёным запахом океана и ароматом цветов, что распустились вдоль набережной. Вдалеке рокотали волны, мерно накатываясь на песчаный берег, будто нашёптывая свои древние истории.

Оливия глубоко вдохнула и с лёгкой улыбкой огляделась.

— Здесь стало так красиво, — заметила она, любуюсь мягким сиянием огней.

— Да, мне тоже очень нравится, — ответил Николас, глядя на неё, но в его глазах промелькнуло что-то неуловимое, что-то глубоко личное.

Они шли молча, наслаждаясь тишиной ночи, пока Оливия вдруг не замерла.

Её взгляд наткнулся на статую — фигуру девушки из белого мрамора, что стояла среди невысоких кустарников и словно смотрела на неё её же глазами.

— Николас… — Оливия побледнела, не сводя взгляда со статуи. — Ты тоже это видишь? Или у меня галлюцинации?

Её голос дрожал от непонимания.

— Почему эта статуя — точная копия меня?

Николас отвёл взгляд, как будто выбирая слова.

— Эту набережную сделали по моему проекту, — наконец произнёс он.

Оливия растерянно посмотрела на него.

— А статуя?..

Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

— Я так скучал по тебе, Оливия… — его голос прозвучал глухо, но искренне. — Я заказал статую, похожую на тебя. Я часто приезжал сюда и… разговаривал с ней, как с тобой.

Сердце Оливии дрогнуло.

Она не знала, что сказать.

Оливия медленно подняла на него взгляд. В её глазах отражалась луна, мерцающая в тёмных водах океана, но ещё ярче там светилось нечто другое — ожидание, сомнение, надежда.

— Ты и вправду так скучал по мне, Никки? — её голос был тихим, почти неуловимым, но в нём звучала искренняя неуверенность.

Николас глубоко вдохнул, прежде чем ответить, и честность проскользнула в каждом слове.

— Да, — просто, но твёрдо признался он. — Когда ты уехала… у меня словно частичку души отняли.

Оливия дрогнула. Она отвела взгляд, словно борясь с чувствами, но затем, почти шёпотом, призналась:

— Я тоже скучала по тебе…

Николасу перехватило дыхание.

Он ощутил, как сердце сжалось и забилось сильнее. Как? Как именно она скучала? Как по другу? Или… Он хотел спросить, но не решился.

Оливия поёжилась, когда с океана дунул прохладный ветер, развевая её волосы.

— Замёрзла? — тут же спросил Николас, и, не дожидаясь ответа, снял пиджак и мягко набросил его ей на плечи.

Ткань ещё сохранила его тепло, и это тепло пробежало по её коже, заставляя сердце оживится.

Николас медленно притянул её ближе, нежно, бережно, словно боялся, что она растает в его руках, как хрупкий сон.

Он обнял её, согревая собственным теплом, и Оливия не сопротивлялась.

Она просто закрыла глаза, слушая, как под его рубашкой бьётся сердце — сильное, уверенное, родное.

Яркая вспышка озарила их лица, словно раскат молнии в ночи. Затем ещё одна. Резкий щелчок затвора. Топот удаляющихся шагов.

— Чёрт! — выругался Николас, его взгляд мгновенно стал холодным и жёстким. — Папарацци.

Оливия взволнованно обернулась, её сердце забилось сильнее. Она забыла. Она совершенно забыла, что перед ней не просто Никки, её друг детства. Перед ней Николас Реймонд — кандидат в сенаторы, человек, за каждым шагом которого следят тысячи глаз.

Она подняла на него испуганный взгляд.

— Что теперь будет? — её голос дрогнул.

— Мы попадём во все новости, — сухо бросил он, сжимая челюсти.

Оливия тяжело вздохнула, чувствуя, как её охватывает беспокойство. Что скажут люди? Как это отразится на его кампании?

— Поехали, — сказал Николас, решительно беря её за руку и увлекая к машине.

Он открыл перед ней дверь, и Оливия поспешно села, ощущая, как её охватывает тревога.

Всю дорогу они молчали, напряжённость заполнила салон. Николас сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. В его глазах горело напряжение, но не только из-за скандала.

Наконец, он резко свернул к дому его родителей.

— Оставайся завтра дома, — жёстко приказал он, не терпя возражений.

— Но… — начала было Оливия.

— Оливия, это не шутки. — Его голос прозвучал строго, почти отрезвляюще.

Она замерла, чувствуя его напряжение.

— Я поняла, — тихо ответила она и быстро выскользнула из машины.

Когда за ней захлопнулась дверь, Николас несколько секунд смотрел ей вслед.

Ветер трепал её волосы, ночь окутывала её силуэт, а в груди разгоралось странное, болезненное чувство.

Но времени на это не было.

Он резко развернулся, достал телефон и нажал вызов.

— Фил, срочно в офис. Я скоро буду. У нас проблемы.

В его голосе не было сомнений.