Тот, кто ждал ее

Ледяной страх

Николас поспешно сел в машину, и, едва повернув ключ в зажигании, рванул с места. Его сердце билось так сильно, что, казалось, отдавалось в висках. Он надеялся… Нет, он верил, что там, на набережной, Оливия согласится его выслушать.

Он скажет ей правду. Признается в своих чувствах. Объяснит, что Камилла пришла утром, что всё, о чём пишут в новостях, — ложь. Ему нужно было знать, что чувствует она.

Когда он добрался до набережной, город уже погрузился в предзакатные сумерки. Воздух пах морем, солью и свежестью прибоя. Николас направился к статуе.

Когда-то, разрабатывая проект набережной, он не сомневался — статуя девушки должна быть похожа на Оливию. Потом он часто приходил сюда и часами сидел, глядя на её мраморное лицо, представляя, что когда-нибудь настоящая Оливия вернётся.

И вот она здесь. Живая. Реальная.

Она сидела на лавочке, низко опустив голову, не замечая никого вокруг.

Как так произошло, что когда-то они с Никки были неразлучны, как два крыла одной птицы, а теперь…

Она устало прикрыла глаза, но вдруг рядом раздалось движение.

Оливия вздрогнула и на ее лице приступило удивление.

— Ты меня напугал, Николас, — Оливия повернулась к нему, её глаза сверкнули в полутьме. — Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашёл? Ты что, следишь за мной?

— Ливи… столько вопросов, — он сделал шаг ближе, его голос звучал мягко, но в глазах читалось напряжение. — Я думал о тебе весь день.

Она тяжело вздохнула, устало провела рукой по волосам.

— Сейчас тебе нужно думать о своей предвыборной кампании, — ответила она, стараясь говорить ровно, но в её голосе прозвучала тень разочарования.

— Кампания никуда не денется, а вот ты… — Николас осёкся, словно испугавшись собственных слов.

Оливия покачала головой.

— Никки, я вчера тебе всё сказала, — её голос стал едва слышным.

— И я уже всё объяснил, — он шагнул ближе, но она не отступила, лишь выпрямилась, словно воздвигнув невидимую стену. — Между мной и Камиллой ничего нет. Это просто сделка.

Она усмехнулась — горько, устало.

— Ты ведь понимаешь, что новости появляются в моём телефоне так же, как и в твоём? — её взгляд пронзал его, словно скальпель.

— Камилла приехала ко мне утром, — начал он.

— Я не хочу слушать новую ложь, Никки, — резко оборвала она, поднявшись на ноги.

Но он успел схватить её за руку, не давая уйти.

— Значит ли это, что я тебе не безразличен? — его голос стал хриплым, почти умоляющим.

Она замерла. Попыталась вырваться, но он не отпускал.

И вдруг…

Воздух прорезал низкий рёв двигателя. Оливия вздрогнула.

Мотоцикл пронёсся по набережной и резко остановился в нескольких метрах от них. Николас сжал её руку сильнее.

Блеск металла.

— Оливия! — он рванулся к ней, оттолкнул, заслонил собой.

Раздался выстрел.

Рёв мотора снова взрезал ночь. Мотоцикл исчез в темноте.

Тишина.

Оливия застывшим взглядом смотрела на его лицо, на расширенные от боли зрачки. Он медленно опустился на колени, оседая на неё.

Что-то тёплое, липкое стекало по её лицу, пропитывало тонкую ткань блузки.

Кровь.

— Никки! — голос Оливии сорвался, в нём дрожали паника и страх. Она пыталась быстро оценить ситуацию, но взгляд метался от его бледного лица к ране.

Пуля прошла сквозь руку. Кровь хлестала, пропитывая ткань рубашки, стекая на мостовую.

— Чёрт, чёрт… — пробормотала она, разрывая на нём рубашку. Пальцы дрожали, но она действовала быстро — стянула ткань и перевязала его руку, стараясь остановить кровотечение.

— Никки, потерпи… слышишь? Потерпи немного, — её голос стал умоляющим, когда она схватила телефон, вызвала скорую.

Краем глаза она заметила, как к ним на полной скорости мчался высокий мужчина, за ним следом — её водитель.

— Мисс Лавель, вы в порядке?! — незнакомец остановился, его тёмные глаза метнулись к окровавленной одежде Оливии.

— Со мной всё нормально, — выдохнула она, — но Николас ранен!

Мужчина даже не колебался. Одним мощным движением он подхватил Николаса на руки, будто тот ничего не весил, и поспешил к машине.

Оливия бросилась за ним, сердце бешено колотилось в груди.

Её руки дрожали, когда она запрыгнула в автомобиль. Она слышала тяжёлое дыхание Николаса, видела, как его ресницы дрогнули, как он попытался что-то сказать, но губы едва шевельнулись.

— Всё будет хорошо, — шептала она, сжимая его ладонь, — только держись… пожалуйста.

Через полчаса они ворвались в больницу.

Джейсон бежал впереди, громко выкрикивая распоряжения.

— Каталку! Быстро!

Фамилия Реймонд прозвучала, и казалось, что это слово сработало как пароль. Всё пришло в движение.

Врачи бросились к ним.

Кто-то скомандовал подготовить операционную.

Оливия смотрела, как Николаса увозят, и в первый раз за долгое время ощутила леденящий страх.

А что, если она потеряет его?