Тот, кто жонглирует звёздами

Глава 2

Тихо-тихо ложится снег. Белый, он – как бинт и вата для рытвин неровной дороги, штопает её, залечивает, прячет под собой. Автомобили в одно мгновенье стирают следы его стараний, но он на редкость, напористый. Снег сыплет так часто и густо, что коммунальщики вот-вот забьют тревогу.

Но не в этом районе города. Здесь перешёптывания белых хлопьев, что падают с неба, редко кто перебивает шарканьем ботинок или гудением голосов. Даже здание, которому полагается издавать гул сотни голосов, будто впало в спячку, а снег стёр уйму следов детской обувки самых разных размеров.

Автомобиль протяжно скрипит шинами, пока тормозит возле неприметной ограды. Сергей заглушает двигатель и, не моргая, смотрит куда-то за лобовое.

Что ж. Он добрался. Спасибо, что не на троллейбусе.

— Ну, здравствуй… — говорит он, захлопнув переднюю дверь. Здание детского дома отвечает на приветствие подмигиванием окнами.

Выходного у мужчины нет, как и не было. Но, в отличие от Камиллы, он свой не выходной проводит не в Москве.

— Давно не виделись — фыркает мужчина в морозный воздух. Тополь во дворе размеренно машет ветками, тоже посылая свой привет. Это самый упрямый тополь, который только видел Сергей, потому что на улице чёртов декабрь, а сбрасывать листву тот и не планирует. Листья - съёжившиеся, мятые, почти чёрные – висят на нём как приклеенные, сгорбленные под слоем снега.

Мужчина не может отделаться от мысли: такое дерево очень подходит этому месту. Будто стережёт дом таких же упрямых, как оно само, детей. Остервенело защищающих себя и своё право жить.

Всё так. Но, будто бы, не такого настроения надо придерживаться, когда идёшь… туда. Нельзя приравнивать детский дом к полевому госпиталю!

— Взбодрись, папаша!

Кто знает, чьи глаза сейчас следят за ним из-за занавесок первого этажа? Уйма пар глаз, пытливых, любопытных, и запоминающих всё до мелочей.

После своего первого появления здесь семья Копыловых прослыла чуть ли не Дедом морозом со Снегурочкой, а всё из-за привезенных с собой сладостей. Камилла тогда правильно подметила: идти к детям без пары десятков кило конфет – грешно. А уж когда они вкинули пожертвование на замену пластиковых окон… Тут зафанател даже директор.

Не Сергею его винить. Старые окна изрядно мешали директору наконец излечиться от хронического кашля. Это действительно тяжело, когда по вверенному тебе зданию гуляет сквозняк, а ещё тяжелее – когда выкуриваешь по пачке в день не самых лучших сигарет.

— Сергей Владимирович, вечер добрый! – слышится откуда-то слева.

Прихожая обдает мужчину волной тепла, тот приветливо кивает старику-охраннику. Он - одна из самых приятных личностей в этом заведении. Сергей угощал его сигаретами, а тот неплохо выполнял роль радио – говорил, говорил и говорил, без остановки, позволив Сергею многозначительно поддакивать. А параллельно – изучать обстановку, в которой жила их тогда ещё будущая дочь.

Жаль, он почерпнул мало. Слишком мало, раз Нина еженочно плачет в подушку, а он даже не может понять, почему.

— Вечер добрый! — натужно улыбаясь, кивает мужчина, и невольно прислушивается. Гул, как в пчелином улье, окружает его, но не давит на уши, как это бывает на переполненной людьми и машинами улице. Этот гул живой, насыщенный, и предвещает несколько довольно сложных часов. Ведь дети — всё еще не то, в чём Сергей разбирается. Хоть чуть-чуть.

— Верите, нет, только сегодня о вас вспоминали, — старик в форме крепко пожимает протянутую ему руку, — Как там Нинка?

Сергей снова выдаёт дежурную улыбку. Ох и повезло же ему с работой! Она научила его выдавать позитивную реакцию, брать оптимизм буквально из воздуха, даже если он, отец, так ни разу и не увидел, как улыбается его дочь. По-настоящему, а не вынужденно, не желая обидеть новоиспеченных папашу и мамашу, которые позастревали на своих работах и на роль папы с мамой пока не тянут.

Не обидеть… Ну и ужас!

— Знаете, прекрасно. Так хорошо адаптируется, мы даже удивились…

«И до сих пор в шоке» — заканчивает фразу подсознание, которое мужчина вовремя затыкает.

— Отлично! А у нас тут окна заменили, ну, это вы и сами видите.

«Прекрасно вижу» — кивает своим мыслям Сергей, — «Вижу, что, в первую очередь, устроили директорский кабинет.

Это он заметил ещё стоя на улице, но предпочёл тут же выкинуть из головы. Так же, как делает это сейчас, но не так категорично.

— Вижу. С ним то я и хотел перекинуться парой слов. Он же сегодня здесь?

— Тю! — присвистнул сторож, — А где ж ему еще быть? Здесь, в бумажки свои зарылся.

— Я пройду к нему?

Старик замялся, озадаченно глядя на мужчину.

— Не положено, Сергей Владимирович. Понимаете, время такое, что…

— Так наберите ему, пусть спуститься, — в понимании, что сторож стал елозить при первом же требовании, Сергей отринул любезности. Не до них сейчас, ему дочь спасать, — Время - золото, сами знаете. У меня ещё дел…!

— Да, да, сейчас.

Пара долгих гудков в трубке, приложенной к уху сторожа – и она загундосила знакомым голосом. Из всего разговора Сергей понял только две вещи: что сейчас неприёмное время, и что неприёмное оно для всех, кроме главы семейства Копыловых. Того, благодаря кому директорская спина больше не ноет от сквозняков.

Но это сторож предпочёл скрыть.

— Ох, Сергей Владимирович, сегодня ваш день!

— Так мы идём?

Торжествующе вскинутые руки опустились.

— Я-то куда денусь, подумайте? Пост!