Тот, с кем ты спишь

Глава 1

ЛАНА

Музыка долбит так, что вибрируют зубы. Буквально. Чувствую, как низкочастотный гул проходит сквозь позвоночник, оседая в пояснице тяжелым, липким ритмом. Стою у стены, прислонившись плечом к прохладному пластику, и мысленно составляю список покупок, чтобы не провалиться в сон прямо здесь, с открытыми глазами.

"Молоко, яйца, хлеб. И тот самый сыр с плесенью, который я не могу себе позволить, но куплю. Потому что я, черт возьми, заслужила этот кусочек плесени!".

Черный брючный костюм сидит на мне идеально. Люблю его за строгую, почти военную линию плеч, за безупречную стрелку на брюках, которая режет воздух, когда делаю шаг. Ношу его как доспехи. Белая рубашка застегнута на все пуговицы до самого верха, петля ворота сжимает горло, и только тонкая полоска кожи между воротником и подбородком выдает, что под этой броней еще бьется живое, нервное сердце. Волосы собраны в высокий хвост, тугой, как натянутая тетива. Он открывает шею — мое самое уязвимое место, которое я привыкла защищать. Инстинктивно. Всегда.

"Восьмой час! — думаю, скользя расфокусированным взглядом по танцполу — Восьмой час стою здесь и делаю вид, что я часть интерьера. Тень на стене".

Свою работу я люблю. Люблю за адреналин, который разливается по венам, когда надо быть начеку. За то, что каждый вечер — как коробка конфет-ассорти: никогда не знаешь, какой псих тебе попадется. Но ночные клубы — это мой личный ад. Слишком много людей. Слишком много алкоголя и запахов. Слишком много тех, кто считает, что папины деньги дают им право дышать тебе в лицо перегаром. Но охранять вход в VIP-зону — не самое худшее, чем мне приходилось заниматься за последние два года. Здесь хотя бы тепло, и не надо стоять на улице под дождем, считая минуты до конца смены.

В VIP-зоне сейчас компания из четырех парней, и двух девушек с одинаковыми губами-уточками. Они ржут как лошади, запрокидывая головы, пьют текилу, закусывая солью с запястий друг друга, и ведут себя так, будто снимают клип для MTV.

Скольжу взглядом по залу, и вдруг вижу Амелию Пикшину.

Ну а кого еще могла прислать судьба в мою смену? Под самый ее конец, ешкин крот!

Знаю, что ей восемнадцать. Платье с пайетками, которое сверкает как новогодняя елка, выхватывая блики из темноты, и которое стоит больше, чем моя машина. И выражение лица: "Я здесь королева, а вы все — мои подданные". Дочь миллионера, хозяина этого самого клуба Платона Пикшина. Капризная, истеричная, способная развести скандал на пустом месте. Я смотрю на нее и чувствую, как в животе завязывается тугой узел. Проблема. Она — ходячая проблема.

Амелия подплывает к барной стойке, заказывает что-то ярко-розовое в высоком бокале, и, разворачиваясь, задевает локтем девушку из компании мажоров. Вижу, как розовая жидкость выплескивается на светлое платье, и девушка визжит. Громко. Пронзительно. Будто кипятком ошпарили.

Между ними вспыхивает перепалка. Не слышу, что они говорят друг другу — музыка долбит слишком громко— но вижу их лица. Агрессия. Она витает в воздухе, как запах озона перед грозой. Амелия вскидывает подбородок. Девушка в светлом платье делает шаг вперед. Я напрягаюсь. Каждая мышца моего тела приходит в готовность. Знаю: ничем хорошим это не закончится.

Девушки начинают толкаться. Это еще не драка, а скорее танец двух разъяренных кошек, но в него встревает парень-мажор. Не для того, чтобы разнять. Он хватает Амелию за плечо, помогая своей подружке. Я вижу его лицо — перекошенное, злое, бессмысленно-пьяное.

Он замахивается.

В этот момент я перестаю быть тенью, перестаю быть девушкой у стены.

Два шага. Еще шаг, разворот корпуса, захват запястья — чувствую, как его кости хрустят под моими пальцами, — подсечка. Он летит. Вижу, как его глаза расширяются от непонимания. Парень уже лежит на полу, глядя в потолок с выражением лица: "Что произошло?" Его рука зажата в моей хватке, и вывернутая под таким углом, что любое движение причиняет боль. Чувствую, как дрожит его мышца под моими пальцами.

— Ты кто такая, сука? — хрипит мажор, пытаясь вырваться.

Мой голос звучит ровно, почти ласково:

— Твой ночной кошмар!

Отпускаю его руку, выпрямляюсь и поворачиваюсь к Амелии. Она стоит с открытым ртом, глядя на меня как на богиню, спустившуюся с Олимпа. В ее глазах — восхищение. Чистое, детское.

Парни вскакивают. Подоспевают другие охранники, но и у мажоров есть своя охрана. Чувствую, как воздух накаляется, как напряжение становится почти физическим. Драка назревает крупная. Быстро осматриваюсь. Собираются зеваки — они уже выставили телефоны, снимают. Скандал. А как же! Завтра все паблики будут пестреть: "Дочка депутата Пикшина устроила драку в клубе". Плохо дело.

— Идем! — говорю, беря Амелию за локоть.

И веду ее прочь, ловко протискиваясь в толпе, выставив вторую руку, закрывая лицо депутатской дочки от вспышек телефонов. Чувствую, как она дрожит — то ли от страха, то ли от адреналина, и тащу ее к служебному выходу.

Сзади слышатся крики, мат и обещания "найти и убить", адресованное мне. Но я знаю: такие парни опасны только в стае. Один на один они превращаются в жалких, никчемных сопляков.

Вывожу девушку на задний двор, где стоит мой старенький "Форд Фокус" — потрепанный, с царапинами на бампере, но верный, как собака.

Амелия смотрит на него почти с ужасом, как на средневековую телегу.

— Моя машина там! — пытается возражать, и машет рукой в сторону VIP-стоянки.

— Там уже наверняка караулят с телефонами наготове! — обрываю ее — Садись в мою! Быстрее!

Она залезает, я захлопываю дверцу, сажусь за руль, и сразу трогаюсь с места. В салоне уже пахнет ее духами — сладкими, тяжелыми и приторными. Этот запах заполняет каждую молекулу воздуха, въедается в обивку сидений, оседает на языке. У меня начинает слегка кружиться голова.

Спрашиваю:

— Куда ехать?

Конечно, я не знаю домашнего адреса своего работодателя.

Она называет. Забиваю в навигатор. Это за городом...