Тотем (новеллы)

Тотем

Дедушке посвящается...

            Мой дедушка был шаманом. Просто чувствовал иначе воду и ветер, птиц и зверей, картины и музыку. Я родилась похожей на него. Мы всегда отличались от других своим внутренним миром. Кровь северных аристократов предоставила нам сильную волю, глубокое мышление, вчувствование в энергетические слои живого и предметного. Мы никогда даже не пытались объяснить чужим о силе смысловой энергии.
            Знаки, мелодии, краски, травинки, бабочки, деревья, волки, лоси, лес и другое ― это часть меня и эта часть ― моё лучшее наследство. Люди торопятся за деньгами и тогда они побеждают ― деньги. Природа не побеждает, она помогает. Помогает не за деньги. Просто потому что любит.
            Дедушка умер. Умер, думая обо мне. И я до сих пор не могу поверить, в его смерть. Всей своей жизнью он противоречил смерти. Смерть оказалась его единственной слабостью.
            Прошло двадцать лет со дня его смерти, и теперь я могла прочитать письмо ― последнюю волю дедушки-шамана. Мне исполняется тридцать лет и я обязана выйти замуж за свой тотем. Неслыханная дерзость. Не похоже на деда. Откуда он знал, что я решусь на замужество? До этого возраста мы жили на проценты его могучего наследства. Он жил честно. Настолько честно, что откладывал самую большую часть. Как будто знал. Но выходить замуж, дабы согласно его завещанию вступить в наследство… чтобы моя семья и семья мужа ни в чём не нуждались...
            Я выросла на заборах и деревьях, целовала цикорий и лён в поле. Украшала цветами мака свои пышные, медные волосы. Ходила в платьях «на пенке» или блистала босой в шортах и дедушкиных да папиных рубахах.
Всегда привлекала к себе людей, будучи чем-то вроде экзотической бабочки ― единственной на свете.
            Избалованной? Я бы прыснула со смеху, если бы кто-то назвал меня избалованной. Дитя природы… я умела радоваться. Отличалась сильной волей и вела мальчишек хоронить мертвых голубей да ос, подняв голову с красным от слёз лицом.
            Не думала о том, что могу кому-то нравиться, а выдерживала приличное расстояние между собой и тем человеком, которому не доверяла, но не доверяла почти всем. Старалась вести себя более чем примерно. Этим сводила людей с ума. Точно золотая рыбка под водой, которую никому никогда не поймать.
            Девочки меня ненавидели и редко дружили со мной. А если дружили, то пакостили. Мальчики по мне вздыхали.
            В  саду, среди цветов и деревьев,  я читала книги летом, в палящий зной, удобно располагаясь на заплаточном коврике и одновременно перебирая фортепианными пальцами то одной, то другой руки по сухой, измождённой от бесконечных засух, земле.
            Любила кататься в лодке, сама налегала на вёсла, пытаясь поймать ртом ягоды брусники с незабудковых листьев.
            Дикая, красивая и беспощадно упрямая. Придумывала, как танцевать с берёзами, рассказывала секреты елям, самодельному паруснику. В драке с одной девочкой мне едва не сломали нос. Зачинщицей драки была не я.

            И ни одному парню не удалось обнять меня и поцеловать до тридцати лет. Да я никогда и не задумывалась о замужестве. Предложения мне делали, только я отшучивалась от них, словно от плохой погоды.

            Возможно, эти «отшучивания» выстроились неким защитным механизмом. Только я совсем не из тех, кто с детства придумывает свою будущую свадьбу и собственного (точно какой комод) мужа: фата, лимузин, кольца, рис на голову и запланированная медовая жизнь.
Никогда никому не верила. Теперь не верила и деду. Шаманство его в чём-то ошиблось в отношении меня и мне в этом тупике не отыскать дверей.
            С ним мы познакомились в дедушкином магазине с говорящим названием «Тотем» Он совместил в себе сразу два дара: умел хорошо водить фургон для перевозки музыкальных инструментов и чувствовать их.
Был бы жив дедушка, понял, каким сокровищем этот мужчина стал для меня. Он умеет играть на большинстве инструментов и грамотно подбирать под них владельцев. Изготавливает тотемы вручную, а не приобретает их в других шаманских или метафизических магазинах.
            Да, неотразимый великан вживляет в скрипки, контрабасы и рояли вручную изготовленных и выдуманных, талисманных кузнечиков, скоморохов, деревьев, пастушков и подобное.
            Самой дорогой на торгах оказалась наша скрипка с пустым ведёрком внутри корпуса с правой стороны. Её приобрёл циркач и с тех пор колесит по миру, не позволяя никому коснуться музыкального чуда. Скрипка приносит ему не только деньги или славу. Она приносит ему счастье. «Пустое ведро» помогает цирковому артисту выходить с победами из любой ситуации.

            Никто кроме нас двоих не знает о нашей любви. Мы никогда не признавались друг другу,  не целовались. Ссорились? Да.
            Однажды в неистовом обиженном порыве я выбежала из фургона, хлопнув дверью так, что разбилось стекло. За мной вылетел он. Добежал в два великановых прыжка и сгрёб меня в охапку. 

            Он что-то шепчет, словно шуршит словами. От этого я на мгновение потеряла слух. А он смотрит. Просто смотрит так, словно мы не здесь. Где-то там, куда другим никогда не дойти. Так мы вместе уже несколько лет и это выше самой высокой горы. Точно проделали ход в небо, будучи на земле, чтобы прятаться там вдвоём.
            Когда мама твёрдо сказала, что я должна выйти замуж за сына её подруги, я уронила огромное зеркало в гостиной. Оно разлетелось будто на крохотные крылышки. Наверно, множество зеркальных ос родилось в это мгновенье, но я бы не хотела видеть, как они жалеют меня. Поэтому пусть летят, куда хотят ― по садам, по полям, по лугам. Они свободны. Им не нужно выходить замуж за человека, которого никогда не смогут полюбить.
            Я поранила руки и колени в кровь, так как упала прямо в осколки. Так упала, словно угодила в параллельный мир. Чувствую, внутри меня, на самом дне, что-то более хрупкое, чем я думала.
            Не могла сказать маме о тайных отношениях. Мне тридцать, а я выгляжу совсем девчонкой по сравнению с другими. Дедушкино послание сыграло ужасную роль: если я выйду замуж за своего тотема, вся сумма дедушки, на проценты которой мы жили, будет нашей. До тридцати лет я не знала, что в этих бумагах, а теперь они странно глянули  в моё бесконечно детское лицо. 
            Парень моего возраста с фамилией Тотем, сын маминой подруги, обвешанной янтарём, разве не насмешка? Подруга мамы рассуждает об этих деньгах, как о своих собственных. Я не люблю деньги. Мы всегда исправно платим налоги, ведём учёт тратам, живём правильно.  Природа важнее. У природы цены нет. Она бесценна. И теперь, чтобы исполнить волю дедушки я должна выходить замуж за ужасного парня, а это, то же самое, что пойти против природы. Конечно, после свадьбы мы будем жить в разных комнатах, ездить на разных машинах, заводить разных животных, не думать о будущих детях, не думать друг о друге, а изредка отвечать на вежливые вопросы маминой подруги, на которой, как я думаю, янтаря станет раз в пять больше.