Тотем Завоевателя книга 1

Пролог

Небо над Царским Простором напоминало свежую гематому — густое, багрово-черное, подсвеченное снизу ядовито-желтыми огнями мануфактур. Тяжелые облака цеплялись за острые шпили, и казалось, будто город сам вскрывает им брюхо, выпуская наружу удушливый смог.

Храм Восемнадцати Путей возвышался над аристократическим кварталом подобно колоссальному костяному наросту. Его фундамент повторял контуры правильной звезды, чьи восемнадцать лучей-лезвий вгрызались в брусчатку площади. Здесь не было свечей. Под сводами высокого потолка, среди застывших в камне химер, гудели электрические изоляторы. Их мертвенный синий свет дрожал в ритме работы городских генераторов, выхватывая из темноты чешуйки серой пыли.

В одном из лучей звезды, перед двухметровым изваянием из темного гранита, на коленях замер юноша. Тонкие пальцы, привыкшие к перу и бокалу, вцепились в бархат дорогих панталон. Под его коленями хрустнула крошечная капля застывшего воска, оставшаяся от прежних эпох.

— Я... готов, — выдохнул он.

Слова сорвались с губ белым паром. В храме было так холодно, что дыхание казалось осязаемым. Прямо перед ним возвышалось воплощение Кобры. Камень не был гладким; тысячи мелких сколов имитировали чешую, а капюшон статуи расходился в стороны, создавая над юношей подобие козырька, отсекающего свет из окон.

Внезапно гул изоляторов под потолком сменился яростным треском. В глазницах каменной змеи шевельнулось алое зарево. Это не было похоже на обычный свет — скорее на раскаленный металл, залитый в пустоту. Воздух мгновенно пропитался запахом жженой шерсти и озона, волосы на затылке юноши встали дыбом от статического напряжения.

— Ты наследник рода Венеров... — Голос не прозвучал, он просочился сквозь трещины в камне, вибрируя в костях черепа юноши. — Прими же свой дар.

Из-под купола, по невидимым медным жилам, вшитым в стены, ударил разряд. Ослепительная белая вспышка на миг превратила зал в негатив. Тень юноши на полу удлинилась, дернулась и застыла.

Парень выгнулся. Из его горла вырвался задушенный хрип, когда электрическая дуга вошла в правое плечо, разрывая шелковую подкладку камзола. Ткань задымилась. Он чувствовал, как под кожей что-то зашевелилось, словно живой паразит прокладывал себе путь от запястья к локтю. С влажным шипением на коже проступил шрам — багровая, вздувшаяся змея, чьи кольца пульсировали в такт его испуганному сердцу.

Юноша рухнул лицом на холодный мрамор, жадно хватая ртом ледяной воздух.

— Благодарю... — прошептал он, ощущая, как внутри него, в самой глубине сознания, развернула кольца чужая, холодная воля. — Я буду служить тебе до конца дней.

В этот же момент в трех милях к востоку, в гнилом чреве Рабочего квартала, старая дворовая собака, спавшая в груде пустых ящиков, внезапно вскочила. Её позвоночник выгнулся под неестественным углом, кости затрещали, удлиняясь и ломая суставы. Из её лба, разрывая серую шерсть, медленно и мучительно вытолкнулся кристалл — острый, мутный, похожий на осколок грязного льда. Собака больше не скулила. Она подняла голову, и её новые, подернутые серой пеленой глаза уставились в сторону залитого светом центра города.