Тракт Чёрной Вдовы

Глава 7

- Что же мне с тобой делать, дружище? – Слёзы высохли.

Мой новый друг задремал, положа голову мне на колени. Его тело было покрыто колотыми и рваными ранами, а он лежал на грязном полу, к тому же холодном и сыром.

Осторожно приподняв голову, чтобы не прервать и без того тревожный сон жеребёнка, пошла откапывать сокровища из своего сундука. За эти два дня, которые я почти всё время провела в старом читальном зале, наполненными ветхими и испорченными книгами, я так и не удосужилась исследовать дом полностью. Или прибраться хотя бы в одной комнате. Или, на худой конец, поискать свечей. Каждый раз с наступлением сумерек приходил иррациональный страх темноты. Но, к счастью, мой измученный организм принимал верное решение засыпать без задних ног.

Зато нашла колодец и яблоню, когда искала туалет. Его я тоже нашла.

В сундуке у меня было несколько чистых нижних платьев из льна. Мне столько сейчас точно не к чему, а на бинты сгодиться. Мои вещи в спешке собирала Тита, которая зачем-то положила два ну уж очень пышных и помпезных наряда. Наверное, у бедной девушки случился бы приступ, если бы узнала, что я планирую их использовать для подстилки.

С ворохом своего добра вернулась на кухню. Выбор комнаты был не таким уж и плохим: все окна на месте, двери – тоже, а пол и столешницы я сейчас быстро уберу. Веника, естественно, не было, зато в гостиной висела очень хорошая, ветхая штора. То, что надо для тряпок.

- Так, дружочек, скоро совсем стемнеет, - я исследовала шкафчики в поисках полезностей для розжига открытой печи, - мне надо тебе кучу воды вскипятить, - все полки были в основном пусты, лишь иногда попадались какие-то горшки с непонятным порошком, предназначение которых проверять я не намерена, - а здесь что у нас?

Один горшок оказался достаточно увесистым, я его чуть не выронила от неожиданности. Внутри была застывшая почти до окаменения янтарная масса.

- Бинго! – Раненный жеребёнок встрепенулся на мой вскрик, - это же мёд! Единственный продукт, который не портится, но самое главное у него что-о-о? – Мой приятель смотрел на меня грустными глазами, пока я всерьёз ожидала от него ответа, - правильно! Это природный антисептик!

Когда в одной из выдвижных ящиков мне удалось найти кремний и кресало. Любой, кто изучал историю огнестрельного оружия, знает и про огниво. А я ещё жалела, что стала криминалистом, знала бы, что попаду в такую историю, меньше прогуливала бы занятия по истории. Я уже боялась, что придётся тереть палочкой о брёвнышко для розжига. Это у меня точно не увенчалось бы успехом.

- Дров бы где найти, - я стояла у огромного стола посреди кухни, уперев руки в боки, оглядывая помещение, будто в углу действительно завалялась стопка дров, а я это пропустила, но на этом моё везение, кажется, закончилось.

Жечь мебель было опасно. Мало ли чем её обрабатывали, и какие пары состав будет выпускать при сжигании. А всё, что под руку попадалось, как назло было отполировано и явно чем-то пропитано и покрыто.

Я уже заканчивала беглое исследование первого этажа, но ни в разрушенной столовой, ни в огромном зале с кучей стульев и покосившимися картинами, ни даже в случайно обнаруженной мной оранжереи не оказалось ничего подходящего.

- Смотри, приятель! Нашла ведро, и оно целое, а не такое, как возле колодца было, - вместе с сотейником это уже сокровище.

Может, рискнуть? Табуретки, сваленные друг на друга в углу, выглядят достаточно просто. Даже почти не сырые.

Сейчас очень не хватало самого обычно спортивного костюма. Ломать мебель в платье, бегать с поднятыми юбками за книгами для розжига и водой – такое себе удовольствие.

Печь весело разжигалась, прогоняя тени из углов. Смахнув прилипшую от пота прядку волос со лба, я уже закончила мыть почти неподъемный казан.

- А ты спрашивал, почему я так ведру обрадовалась, - пыхтя, я наливала третье ведро в подвешенный на вертел казан, надеюсь, не рухнет, - дырявым воду таскать в эту махину – это до утра не справиться.

Кухня была огромной, у меня хватило сил вычистить лишь наш угол, куда на свои мягкие платья и вновь уложила раненного жеребёнка. Кажется, я слышала вздох облегчения, когда он ощутил мягкую подстилку под собой вместо твёрдой плитки.

Раны выглядели странно: колотые с рваными бороздами. Такое чувство, что его на крюках подвешивали. Некоторые были достаточно старые, но многие совсем свежие. Но некроза я нигде не нашла, что было хорошо. Промыв первую, я начала наносить растопленный на водяной бане мёд, как жеребёнок тут же подскочил и даже попытался меня укусить.

- Ну, тише-тише, - дула на опасную рану, уже смазанную мёдом, - я знаю, что больно, знаю, что горячо, но надо потерпеть.

Когда я уже закончила с перевязкой и вычистила раненный глаз жеребёнка, почти совсем стемнело. Пришлось подкинуть ещё стульев, чтобы наш очаг не погас. Заглядывать в темный дверной проём, ведущий в жилую часть особняка, было жутко. Казалось, что на меня кто-то смотрит из темноты, а из разбитых окон долетал шум леса, похожий на шёпот. Я даже обрадовалась, что первые деньки в одиночестве здесь я провела почти в бессознательном состоянии.

- Давай ногу твою посмотрим, - я не ветеринар, конечно, но болит у всех одинаково. Вся нога казалась здоровой, а проблема, скорее всего, в самом копыте, - дружочек, тебе придётся подняться и повернуться к свету, уже совсем ничего не видно.