Трактир "Пьяное сердце"

Глава 7. Ученье – свет

Наташа

Приготовив суп к обеду, я снова отловила Тиньку и поднялась с ней наверх – заниматься письмом и математикой. Сегодня девочки справятся и без меня – народу в трактире меньше, а вот Тиньята нет.

Эхтра не пребывала в восторге от того, что мы пользовались кабинетом Порута после его смерти, но где еще нам взять свободный стол с удобными стульями? А также письменными принадлежностями и относительной тишиной.

Сейф, спрятанный за резным деревянным панно, на котором резвились полногрудые девицы, так и манил меня. Не раз и не два мы пытались открыть его, но шифр Порут унёс с собой в могилу. Мы вообще не успели с ним толком поговорить в тот день, он приехал откуда-то уже в таком состоянии, в котором мало что соображал.

— Три поворота влево, семь вправо… — с трудом выговаривал слова грузный мужчина.

А потом речь его стала бессвязной, тело затряслось, изо рта пошла пена. Кошмар! Это выглядело так страшно, хорошо, что Тинька не видела – бегала, как всегда, со своей бандой. Правда, сегодня выяснилось, что Зика может лечить своими слезами, а её тогда тоже не было, но тут уж не угадаешь. Хм, надо будет обязательно поговорить с ней насчёт Эхтры, не хватало девочкам ещё и матери лишиться.

Местный патологоанатом, кстати, сказал, что у Порута было банальное пищевое отравление. Где тот его заработал – неизвестно, он не говорил, куда собирался ехать в тот день. Я подозревала Гварета, но никаких доказательств против него не имела. А когда попыталась выяснить у людей, не видели ли они в тот день Порута около его дома, то у всех был одинаковый ответ: нет.

Испуганным никто не выглядел, сильно врущим тоже, что заставляло задуматься о собственной неправоте. Но червячок сомнений грыз меня изнутри, особенно после того, как к давлению на нас присоединился землевладелец. Тут явно виднелся семейный подряд по устрашению нас, трёх женщин не считая Тиньяты.

И змеи.

— Давай сегодня перепишем вот это стихотворение, — я открыла книгу с песнями к местной Богине – Юджиниле.

Не сказать, что то был образец поэтического искусства, но что имеем, то имеем.

— Давай, — грустно вздохнула Тинька.

Не любила она поэзию. И письмо. Предпочитала счёт и возню с животными, но спорить со мной не решалась. То ли понимала, что грамотность – вещь необходимая, то ли просто не хотела меня расстраивать. Ребёнок же. Да и вместе не так скучно что-то делать, ведь я тоже училась местной грамоте.

— О, великая мать Нулона, — принялась проговаривать, показывая девочке, как всё это пишется.

Заскрипели карандаши по толстой сероватой бумаге, Тинька даже язык от усердия высунула и прикусила кончик маленькими острыми зубками.

Дело шло не быстро, но вполне успешно. После настал черёд математики, которая пошла куда веселее. Считали мы, как водится, змей. Сегодня взялись уже за числа, превышающие десять, что не вызвало никаких затруднений у Тиньки. Похоже, у неё склонность к точным наукам, нежели к гуманитарным, и это отлично! Потому что если она решит стать ветеринаром, то именно точность поможет ей освоить эту непростую профессию.

Правда, я не знаю, какое здесь состояние медицинской науки в целом, сталкивалась только с травниками, лишь пару раз видела лекаря, которого мы вызывали к Эхтре. Впечатление он произвёл неважное, потому что на ноги поставить её не мог. Не за те деньги, которые у нас имелись. Выписал пару эликсиров, которые ей лишь временно облегчили состояние и мазь. Помогало, но тоже временно.

Среди клиентуры, кстати, у нас больных не водилось. По крайней мере, настолько, чтобы им требовалось вызывать такую важную фигуру, как настоящий врач. То ли Богиня миловала, то ли просто удача. Вообще Порут говорил, что до моего появления всякое случалось, а со мной дела трактира пошли в гору. Лестно. Ещё бы не лезли тут всякие со своими алчными ручонками – вообще была бы красота!

— Тётя Натаща, тётя Натаща! — Донёсся до меня довольный голос Тиньяты. — Я всё закончила!

Посмотрела на исписанный кривоватым почерком листочек, проверила правильность решённых примеров. Отлично!

— Ты у меня большая умница, — похвалила девочку. — Теперь обедать и можешь идти гулять.

— А к варвару заглянуть?.. — Тиньята осеклась, увидев мой строгий взгляд. — Он ведь просто лежит, встать пока не может!

Она так трогательно сложила на груди ручки, что я дрогнула. Буквально на мгновенье, но ей хватило и этого. Мигом подорвавшись, она ринулась к выходу, пока я не успела высказать своё несогласие вслух. Об обеде даже не вспомнила, засранка!

Нет, так дело не пойдёт, надо покормить ребёнка, а то и так кости сквозь кожу просвечивают. И вовсе не потому, что кто-то жалеет для неё еды, просто ей чаще всего интереснее другие дела, чем такая банальщина, как приём пищи.

Делать нечего, налила тарелку супа, отрезала ломоть свежего хлеба, плюхнула ложку сметаны и пошла в летнюю кухню. Да, так и есть, маленькая егоза уже сидит около варвара и вдохновенно вещает ему, какая я хорошая.

— Тиньята, не утомляй пациента, — строго проговорила я, ставя тарелку на стол. — Иди, ешь.

То, каким тоскливым взглядом проводил еду варвар, могло смягчить самую жестокую душу. Что уж говорить о Тиньке? Она тут же подорвалась, взяла тарелку, вернулась к постели и принялась скармливать свой обед этой горе покоцанных мускул. Или порезанных?