Трактирщица для герцога

Глава 1

Лавируя в собравшейся во дворе толпе, Кристина быстро выяснила, что находится в доме, принадлежавшем некоему господину Роберу, потомственному трактирщику. Постоялый двор господина Робера давно уже не принимал посетителей, а сам хозяин практически не выходил на улицу, довольствуясь обществом своей племянницы.

— Долгов в лавках понаделал — страсть, а сам, гляди, на сундуках добра сидел, — бормотала какая-то толстая тетка, придирчиво щупая разложенное на столе кружево. — Так бы и сгноил все, а за молоко мне полгода ни гроша не платил.

— Он и зеленщику должен был, и портному, — кивала ее товарка, прикладывая к оплывшей груди шелковую шаль. — Да и по налогу земельному за ним недоимка числится.

— Откуда вы, госпожа Маршан, это знаете? — вытаращилась на нее первая тетка.

— Я, госпожа Симон, проходила мимо приставов, и тут такая незадача, пряжка на туфле возьми да расстегнись. Поневоле что-то да услышишь.

Тихо фыркнув, Кристина двинулась дальше по двору. Интересно, кто она такая и что делает в этом доме? Как бы это выяснить? Может быть, ей встретится кто-нибудь знакомый? И куда, черт побери, делось зеркало? Вроде бы со двора его не выносили...

— Барышня Робер? — окликнул ее один из приставов. — Где же вы ходите, мы вас обыскались.

— Там, — неопределенно махнула рукой за спину Кристина. — А в чем, собственно, дело?

— Могу вас обрадовать, дом продавать не придется, — сообщил ей пристав, важно пошевелив усами. — Дядя ваш, большой оригинал, скопил немало хлама. Я бы за всю эту рухлядь и трех грошей не дал, а поди ж ты, кому-то нужно.

Кристина покивала, глядя, как довольный пожилой мужчина в черном сюртуке и широкополой шляпе тащит к калитке резной деревянный столик. Из кармана у него свисали ленты кружев, а на шее висела та самая шелковая шаль. Следом за ним похожая на бледную моль девица волокла корзину с кухонными принадлежностями. Кто-то с воплями гонял по двору разбежавшихся кур, грузчики вытаскивали из двери секретер, явно составлявший столику пару, а толстая молочница орала на распорядителя. От шума и мельтешения у Кристины закружилась голова, она отступила к забору, облокотилась на столб и спросила:

— Скажите, а зеркало продали уже? Там было такое большое зеркало...

— Да вон оно стоит, — ткнул пальцем в сторону ворот пристав. — Продали какому-то, а как же. Он мальчика послал за телегой, да говорит, сена побольше надо, а то разобьется в дороге. А сам караулит.

— И то верно, без присмотра ничего оставлять нельзя, — вступил в разговор второй пристав. — Украсть не украдут, а вот разбить могут. Вы, барышня Робер, трактир открывать собираетесь? Ежели да, так мы с вырученных денег сразу можем налог удержать.

— Удерживайте, — рассеянно кивнула Кристина, пытаясь определить, кто из толкущихся возле ворот людей купил интересующий ее предмет. По всему выходило, что это был рыжий парень в заплатанном сюртуке.

— Да подожди ты с налогом, видишь, сомлела девица, того гляди в обморок грохнется, — разволновался первый пристав. — Сюда вот присядьте, барышня, в тенечке, вам и полегчает. Да не переживайте так, и дом при вас останется, и мебель какая-никакая. Все не на улицу идти.

Не заботясь о чистоте платья, Кристина примостилась на краешек замшелого бревна и продолжила пристально следить за повернутым стеклом к забору зеркалом, заодно продолжая подслушивать доносящиеся до нее обрывки разговоров.

Племянница господина Робера, как оказалось, была сиротой, которую дядя взял в свой дом из милости, с тем, чтобы она скрасила его одинокую старость. Девицу он держал в черном теле, не разрешал выходить на улицу, денег в руки не давал и закатывал скандалы, даже если она задерживалась во дворе дольше определенного им времени. В целом, было неудивительно, что девица сбежала. Но Кристина все-таки предпочла бы, чтобы она сделала это как-то по-другому.

Постепенно толпа со двора схлынула, оставив после себя кучу мусора. Уставший распорядитель распродажи утер пот со лба и принялся шептаться с приставами, загадочно косясь на Кристину. Рыжий хмырь, купивший зеркало, все так же торчал возле забора, время от времени нервно выглядывая на улицу.

— Грамоте-то вы обучены? — осведомился у Кристины один из приставов. — Бумаги надо подписать. Вот тут все честь по чести прописано. Распродано имущество, вот вырученные деньги, а вот сумма долгов дяди вашего.

Кристина мазнула взглядом по листу желтоватой бумаги и вздохнула:

— Давайте, подпишу. Надеюсь, теперь ни у кого не будет ко мне имущественных претензий?

— Чего? — растерялся пристав. — А, не, тут все в порядке. Я вам, барышня Робер, бумагу выдам, и ежели кто придет и чего потребует, смело гоните в шею, потому как это мошенник.

Расписавшись под длинной колонкой корявых цифр, Кристина получила на руки лист, гласящий, что Кристель Робер теперь является хозяйкой постоялого двора «Фиалка», и все долги и налоги ею уплачены.

— А это вот деньги оставшиеся, — пристав сунул ей в руку глухо звякнувший кожаный мешочек. — Восемь грошей, все без обмана.

Судя по довольному лицу распорядителя, к рукам официальных лиц прилипла куда более весомая сумма, но протестовать Кристина не стала. Она вообще не собиралась задерживаться в этом странном месте. Сейчас приставы и распорядитель уйдут, можно будет как-то отвлечь рыжего, заглянуть в проклятое зеркало и выдернуть оттуда занявшую ее место нахалку.

Официальные лица потопали на выход. Возле ворот они задержались, чтобы перекинуться парой слов с рыжим, который немедленно принялся жаловаться, что телега с сеном запаздывает.

— А вон то не твой возок тащится? — спросил распорядитель, кивая куда-то налево.

— Точно, он! — обрадовался рыжий. — Господа, не пособите зеркало погрузить? Я в долгу не останусь!

Приставы дружно скривились, но рыжий весело забрякал монетками, и они сдались:

— Ладно, так уж и быть. Эх, взяли-понесли! Да осторожнее, раму обдерешь!

Заломив руки, Кристина смотрела, как телега выезжает в проулок. Потом спохватилась и кинулась следом. Не заглянуть, так хоть проследить, куда его повезли!