Трамвай, который знает все маршруты счастья

Алиса любила свой город той особенной любовью, какой можно любить только место, где каждая трещина в брусчатке знает твои шаги, а старые фонари помнят, как ты спешила домой под первым в жизни зонтом.

Это был город из снов — с черепичными крышами, что горели рыжим на закате, с двориками - колодцами, где эхо носило чужие разговоры прямо в раскрытые окна, и с трамваями, которые звенели так мелодично, будто настраивали весь мир на нужный лад.

Но сегодня всё звучало фальшиво.

Утром Надежда Петровна, заведующая библиотекой, отчитала её за то, что книги раздела «Фэнтези» стоят не по алфавиту, а «по какой-то Вашей душевной надобности». Алиса тогда промолчала. Не объяснять же, что «Странники между мирами» должны стоять рядом с «Книгой снов» просто потому, что они чувствуют друг друга. Это было глупо. По-детски. Взрослые женщины так не думают.

Мама позвонила вечером в самый неподходящий момент - когда Алиса зашнуровывала развязавшийся ботинок и сумка сползла с плеча и шлёпнулась на землю.

- Алиса, - голос в трубке звучал укоризненно, как умеют только мамы, - ну посмотри на себя. Тридцать один. В твоём возрасте я уже...

Алиса не дослушала. Она знала продолжение: «...двоих детей растила, квартиру получила и диссертацию защитила». Мамина жизнь всегда была марафоном достижений. Алисина — скорее прогулкой с частыми остановками, чтобы рассмотреть витрины или прислушаться, о чём шепчутся листья.

Она выключила телефон, подняла сумку, повесила её на плечо и пошла дальше. Брусчатка была скользкой, как обещание, которое никто не собирается выполнять. Фонари горели слишком ярко, безжалостно слепя её усталые глаза.

А потом она увидела трамвай.

Он стоял на пустой остановке - старый, с облупившейся зеленой краской и в то же время - живой.

В его окнах горел тёплый, уютный свет, какой бывает только в домах, где тебя ждут. Таблички с маршрутом на трамвае не было.

- Куда же он едет? – вслух произнесла Алиса.

- Он едет к счастью, но у каждого на пути к счастью свой маршрут, – услышала Алиса чей-то голос.

- Такого не бывает, — сказала она автоматически,

- Откуда вам знать? — спросил голос.

Алиса обернулась. Рядом стоял пожилой мужчина в форме кондуктора старого образца — такой уже только в музеях видели, с медными пуговицами и фуражкой, которая сидела на его седой голове с удивительной естественностью, будто всегда там и была.

Но дело было не в форме. Дело было в глазах.

Такие глаза бывают у людей, которые видели слишком много, чтобы удивляться, и слишком много хорошего, чтобы отчаиваться. В них плескалась тёплая, чуть грустная мудрость, и когда кондуктор смотрел на Алису, ей казалось, что он видит не усталую молодую женщину, а ту девочку, которая когда-то верила, что книги шепчутся по ночам.

- Садитесь, - кондуктор нажал возле двери кнопку. Она не скрипнула, не заскрежетала, а отворилась плавно и бесшумно, как дверь в хорошо смазанную, ухоженную реальность. - Пока не ушёл. Следующий раз может быть не скоро.

Алиса шагнула внутрь. Поднявшись по ступенькам, огляделась - и только тогда заметила то, что должна была заметить сразу: в кабине не было водителя.

Вообще никого. Только пустое кресло, развёрнутое к окну, будто тот, кто здесь сидел, просто вышел на минуту полюбоваться видами. И на маленькой полочке - старая фотография в деревянной рамке.

Алиса подошла ближе. Женщина в светлом платье, лёгком, почти невесомом, стояла у самого края моря и смеялась, прикрывая глаза рукой от солнца. Она была прекрасна той особенной красотой, какая не зависит от возраста или черт лица, - красотой человека, который в этот момент абсолютно счастлив.

- Моя жена, — тихо сказал кондуктор из-за спины. - Сорок лет прошло, а я всё езжу. Ищу её иногда. В лицах, в отражениях, в случайных прохожих.

Алиса почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Ей вдруг стало невыносимо жаль этого старого человека и себя заодно - за то, что они оба чего-то ищут в этом городе, где всё давно расставлено по полочкам.

Она обернулась, хотела спросить про водителя, про этот странный трамвай, про всё сразу, но в лице кондуктора было столько спокойной уверенности, что вопросы показались лишними.

Двери закрылись.

И в тот же миг Алиса увидела своё отражение в тёмном стекле двери, ведущей в кабину. Только это была не она. Вернее, черты были её, но лицо - другое. Моложе. Светлее. И волосы - не небрежный пучок рыжеватых волос, а спадающие на плечи лёгкие, чуть вьющиеся, тронутые солнцем. И платье - то самое, с фотографии.

Наваждение длилось секунду. Алиса моргнула — и снова увидела себя: усталую, с сумкой на плече, в бежевом пальто.

- Вы ничего не хотите спросить? - голос кондуктора звучал мягко, почти ласково.

- А есть смысл? - Алиса улыбнулась собственной дерзости.

- Пожалуй, нет, - согласился он. - Всё равно ответы появятся только тогда, когда вы будете готовы их услышать.

Трамвай тронулся. Плавно, беззвучно, будто и не ехал вовсе, а просто город за окнами решил пройти мимо них парадом.