Трансформеры : Тень Квинтессона

Часть 1. Эхо Древних Тайн. Эпизод 1: Эхо архивов

Тусклый свет кристаллических ламп отражался от металлических стен, заливая архивы Иакона мягким сиянием. Здесь, в сердце Кибертрона, время словно застыло: ряды дата-панелей, покрытых тонким слоем пыли, хранили миллионы лет истории. Орион Пакс стоял у одной из них, его оптические сенсоры мерцали, пока он водил пальцем по выщербленной поверхности. Ему нравился этот тихий уголок — место, где можно было укрыться от гудящих улиц и бесконечных споров Совета. Здесь он чувствовал себя дома, среди молчаливых свидетелей прошлого.

Орион был невысок для трансформера — чуть ниже среднего стандарта рабочих каст, — но его массивные плечи и крепкие руки выдавали силу, скрытую под скромной броней архивариуса. Его красно-синяя окраска поблекла от времени, а на правом предплечье виднелся старый шрам — память о погрузчике, рухнувшем на него в юности, когда он ещё работал в порту Иакона. Он редко говорил об этом. Да и кому было интересно? Орион Пакс не был героем легенд. Пока.

Он подключил свой интерфейс к панели, и перед ним развернулся поток данных: имена давно угасших праймов, чертежи утраченных технологий, обрывки хроник. Обычная рутина. Но сегодня что-то было иначе. Среди строк мелькнул символ — странный, угловатый, не похожий на привычные глифы кибертронского языка. Орион нахмурился, увеличив изображение. Символ пульсировал, будто живой, его линии дрожали, словно на грани распада.

— Что ты такое? — пробормотал он, наклоняясь ближе.Панель коротко мигнула, и поток данных сменился текстом. Древним. Слова складывались в предложения, которых он не видел ни в одном архиве:

«Искра Мультиверсума, созданная Тринадцатью, открывает пути к Свернутым Реальностям. Но сила её — проклятие. Один мир возвышает, другой — обращает в прах».

Орион замер. Искра Мультиверсума? Он слышал легенды о Первых Праймах — Тринадцати, что сформировали Кибертрон из хаоса, — но это было нечто большее, чем мифы, которыми их кормили в академии. Его процессор загудел, обрабатывая информацию. Свернутые Реальности? Параллельные миры? Он попытался прокрутить текст дальше, но панель зависла, издав низкий гул, от которого по его броне пробежала вибрация. Орион отключился и отступил, потирая виски. Сердце его — или то, что трансформеры называли искрой, — билось чуть быстрее, чем обычно.

Иакон был старше большинства городов Кибертрона. Его шпили пронзали облака энергонного тумана, а подземелья уходили так глубоко, что никто не знал их истинной глубины. Архивы, где работал Орион, считались лишь верхушкой этого лабиринта. Он часто гадал, что скрывается ниже — в катакомбах, куда доступ имели только высшие члены Совета да редкие ремонтные дроны. Может, там и лежали ответы? Или что-то, что Совет хотел забыть?

— Орион! Ты опять разговариваешь с пылью? — голос раздался из-за стеллажей, резкий и насмешливый, выдернув его из раздумий.

Он обернулся. Из полумрака вышел Мегатрон — высокий, угловатый, с серебристой броней, покрытой царапинами от шахт Каона. Его красные оптические сенсоры горели ярче обычного, а в походке чувствовалась энергия, которую он едва сдерживал.

Мегатрон был шахтером, но не простым — его имя уже шепталось в тавернах Каона, где он говорил о равенстве и конце кастового гнета. В последние циклы он все чаще появлялся в Иаконе, делясь с Орионом своими идеями. Они были странной парой: тихий архивариус и громогласный бунтарь. Но что-то их связывало — может, общая вера в то, что Кибертрон мог быть лучше.

— Я не разговариваю с пылью, — Орион улыбнулся, скрестив руки.

— Я нашел кое-что. Древний текст. Ты слышал об Искре Мультиверсума?

Мегатрон прищурился, шагнув ближе. Его тень упала на панель, закрывая свет, и в воздухе запахло озоном — слабый след его перегретых систем.

— Искра чего? Звучит как очередная сказка Совета, чтобы держать нас в узде. — Он постучал пальцем по панели, и та мигнула, оживая, словно от его грубой силы.

— Что там написано?

Орион наклонился, повторно подключившись. Текст появился снова, но теперь сопровождался схемой: сложная сеть линий, пересекающихся в одной точке. В центре — тот же пульсирующий символ, теперь более четкий, будто панель адаптировалась к его запросу.

— Это не сказка, — сказал Орион, его голос стал тише, почти благоговейным.

— Здесь говорится о мирах… других Кибертронах. Реальностях, где все пошло иначе. И эта Искра, похоже, могла их связывать.

Мегатрон фыркнул, но в его взгляде мелькнуло любопытство. Он скрестил руки, его броня слегка скрипнула.

— Другие Кибертроны? Где Совет ещё хуже, чем наш? Или где шахтеры вроде меня не гнут спину ради энергонных крошек? — Он усмехнулся, но смех вышел горьким, как выхлоп старого двигателя.

— Если это правда, я бы хотел туда заглянуть. Может, там найдется мир, где нас не считают расходным материалом.

Орион кивнул, не отрывая глаз от схемы. Линии на ней напоминали карту — или паутину, сплетенную безумным архитектором. Он задумался: что, если эти миры реальны? Что, если Кибертрон — лишь один из множества, и где-то там его братья живут иначе?

— А если кто-то уже заглянул? — сказал он тихо, почти себе самому.

— И не просто смотрел, а пытался… изменить?

Мегатрон замолчал, его процессор явно заработал быстрее. Он не был глупцом, хоть и любил казаться простым бойцом. Орион видел это в нем — острый ум, скрытый под броней гнева и усталости от шахт.

— Ты думаешь, это связано с Первыми Праймами? — спросил Мегатрон наконец, его голос стал ниже, серьёзнее. — Или с тем, что Совет так тщательно скрывает под своими золотыми башнями?

— Не знаю, — признался Орион, отсоединяясь от панели. — Но текст обрывается. Тут сказано, что Искра была уничтожена… или спрятана. И этот символ… он не из нашего языка. Я проверял все архивы — ничего похожего.