Трансформеры : Тень Квинтессона

Часть 1. Эхо Древних Тайн. Эпизод 2: Голос из недр

Пол под ногами Ориона и Мегатрона дрожал, как живое существо, пробуждённое их шагами. Каждый удар металла о металл отзывался в катакомбах низким гулом, что проникал в их броню и заставлял искры в груди биться быстрее. Осколок Искры Мультиверсума, зажатый в руке Ориона, светился ярче, чем прежде, его сияние отражалось от стен, покрытых трещинами и выцветшими символами, создавая иллюзию, будто они идут внутри звезды, чей свет был холодным и чужим. Воздух стал тяжелее, пропитанный электрическим напряжением и слабым запахом гари, как будто где-то в глубине Кибертрона тлел древний пожар, не угасший за миллионы циклов. Тени, что следовали за ними, двигались неестественно — слишком быстро, слишком плавно, словно не просто отражения их тел, а что-то живое, наблюдающее из углов, куда не доставал свет.

Орион шагал впереди, его оптические сенсоры напряжённо сканировали коридор. Карта, которую он извлёк из платформы, всё ещё пульсировала в его процессоре — хаотичная сеть линий, ведущих к «Ядру», месту, где, возможно, скрывалась сама Искра. Но чем глубже они спускались, тем сильнее его терзало чувство, что они не просто ищут артефакт — артефакт ищет их. Осколок в его руке был тёплым, почти горячим, и с каждым шагом его тепло проникало глубже, как будто он пытался слиться с его искрой. Это пугало Ориона, но в то же время завораживало — как архивариус, он привык к тайнам, спрятанным в пыли дата-панелей, но эта тайна была живой, и она говорила с ним.

— Ты уверен, что знаешь, куда нас ведёшь? — голос Мегатрона разрезал тишину, резкий и хриплый, как скрежет бура в шахте. Он шёл позади, его тяжёлые шаги эхом отдавались от стен, а энергонный клинок, всё ещё покрытый пятнами чёрной жидкости от стражей, был опущен, но готов к бою. Его серебристая броня блестела в свете осколка, но царапины и вмятины от битвы делали его похожим на воина, вышедшего из легенд Каона — шахтёра, что выстоял там, где другие ломались.

Орион бросил взгляд через плечо, его оптика слабо мигнула.

— Карта указывает вниз, к центру Кибертрона, — ответил он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал.

— Но она… нечёткая. Линии пересекаются, исчезают, появляются снова. Это не просто путь — это как головоломка. И я думаю, осколок помогает её разгадать.

Мегатрон фыркнул, его красные оптические сенсоры сузились.

— Головоломка? — Он постучал когтем по стене, оставив тонкую царапину на металле, и искры мелькнули в полумраке.

— Мне не нужны загадки, Орион. Мне нужна сила, что лежит внизу. Если эта твоя карта нас заведёт в тупик, я сам проложу дорогу — через металл, камень или что там ещё встанет на пути.

Орион кивнул, но его мысли были заняты другим. Он чувствовал Мегатрона — не только его присутствие, но и ту тьму, что начала расти в нём после битвы с Легионом Свернутых. Шахтёр говорил о свободе, о переписывании мира, но в его голосе звучала не только надежда — там был голод, острый и опасный, как лезвие его клинка. Орион вспомнил видение: Мегатрон с чёрной бронёй, окружённый армией, чьи шаги сотрясали землю. Это был не тот Мегатрон, что шёл рядом с ним сейчас, но тень того Мегатрона уже жила в его словах, в его взгляде. И это пугало Ориона больше, чем твари в катакомбах.

Коридор сузился, стены приблизились, и воздух стал ещё гуще, пропитанный металлической пылью и слабым шипением, что доносилось из трещин. Орион заметил новый символ на стене — больше предыдущих, с острыми углами и пересекающимися линиями, похожими на звезду, разорванную надвое. Он остановился, коснувшись его пальцами. Металл был горячим, и под рукой ощущалась слабая вибрация, как будто стена дышала. Символ засветился ярче, его голубое сияние слилось с осколком в руке Ориона, и перед его глазами мелькнул образ: тёмный зал, полный машин, чьи кабели шевелились, как щупальца, а в центре — сфера, сияющая так ярко, что её свет резал оптику. Видение исчезло, оставив лишь эхо голоса — того же, что звучал в его сознании раньше: «Путь открыт».

— Что опять? — Мегатрон подошёл ближе, его тень упала на стену, закрывая свет.

— Ты выглядишь, будто увидел призрака одного из тех Праймов, о которых ты вечно читаешь.

— Это не призрак, — тихо сказал Орион, отводя руку от символа.

— Это… подсказка. Осколок показывает мне путь. Я видел место — глубже, чем мы сейчас. Там что-то огромное, Мегатрон. И оно ждёт нас.

Мегатрон прищурился, его когти слегка царапнули броню на груди, оставив слабый след.

— Ждёт? — Он усмехнулся, но смех вышел горьким, как выхлоп старого двигателя. — Тогда оно дождётся моего клинка. Если эта штука такая умная, пусть попробует остановить меня.

Орион не ответил. Он чувствовал, что Мегатрон недооценивает то, с чем они столкнулись. Это была не просто сила, которую можно взять и использовать, как энергон из шахты. Это было что-то древнее, разумное, и оно знало их намерения. Но спорить с шахтёром сейчас было бесполезно — Мегатрон видел в Искре оружие, а Орион — ключ к ответам. Их цели пересекались, но Орион боялся, что скоро они разойдутся.

Они двинулись дальше, и коридор начал расширяться, открывая новый зал — меньше, чем предыдущий, но не менее внушительный. Потолок был низким, усеянным остатками древних механизмов, чьи шестерни и валы торчали из металла, как кости давно умершего зверя. Пол был покрыт тонким слоем ржавчины, которая хрустела под их шагами, а стены испещрены следами когтей — длинными, глубокими, словно кто-то огромный пытался выбраться отсюда. В центре зала стояла ещё одна машина — не такая массивная, как предыдущая, но более изящная, с тонкими кабелями, что сплетались в сложный узор, напоминая паутину. Её поверхность была покрыта символами, которые слабо пульсировали синим светом, а в центре виднелось углубление — пустое, но идеально подходящее по форме для осколка в руке Ориона.