Трансформеры : Тень Квинтессона

Часть 1. Эхо Древних Тайн. Эпизод 5: Тьма, Что Знает Имена

Архивы Иакона дышали древностью. Полумрак окутывал залы плотным саваном, словно время здесь застыло, замкнутое в стенах из полированного металла и кристаллических панелей. Свет, исходящий от ламп, был слабым, дрожащим — тонкие лучи пробивались сквозь завесу пыли, оседавшей на бесчисленных дата-панелях, что высились вдоль стен, как молчаливые стражи давно ушедших эпох. Воздух казался тяжёлым, пропитанным едва уловимым ароматом ржавчины и старого энергона — дыханием Кибертрона, что витало здесь веками. Каждый шаг отдавался гулким эхом, нарушая тишину, которая была почти осязаемой, словно священный покой, охраняемый невидимыми глазами.

Орион Пакс стоял у одной из панелей, его красно-синяя броня тускло поблёскивала в свете ламп. Поверхность её была испещрена царапинами и покрыта пылью — следами битв в катакомбах, но теперь в этом сиянии мелькали золотые искры. Они цеплялись к нему, как отголоски Искры Мультиверсума, чей голос всё ещё звучал в его процессоре — зов, полный боли и обещаний. Его оптические сенсоры сузились, улавливая мерцание древних символов, что проступали на панели, будто звёзды, пробивающиеся сквозь ночной мрак. Пальцы Ориона, всё ещё слегка дрожавшие от напряжения прошлых схваток, скользнули по холодной поверхности, и поток данных хлынул в его сознание: имена давно угасших праймов, чертежи технологий, что канули в небытие, обрывки хроник, шептавших о рождении Кибертрона. Но сейчас он искал не просто знания — он искал ответы. Ответы на вопросы, что оставил Альфа Трион, на тайны разлома, что разверзся под их ногами, и на голос тьмы, что прогремел в золотой бездне, обещая либо хаос, либо спасение.

Позади него Мегатрон мерил шагами зал, его серебристая броня сверкала в полумраке, как клинок, выкованный в недрах Каона. Она была покрыта вмятинами и тёмными пятнами — следами крови врагов и пыли шахт, что он оставил позади. Его красные оптические сенсоры пылали, выдавая нетерпение, а когти слегка постукивали по броне, когда он скрестил руки. Его голос, низкий и резкий, разорвал тишину, как лезвие, вонзающееся в металл.

— Опять копаешься в этой пыли, Орион? — бросил он, и его ухмылка была острой, почти насмешливой.

— Мы взяли Искру, разнесли Триона, открыли его проклятый разлом, а ты всё ещё роешься в старых железках, ища свои сказки. Что теперь? Ещё одна головоломка, чтобы завести нас в новую ловушку?

Орион не обернулся. Его пальцы продолжали скользить по панели, но голос его был спокоен, полон сосредоточенности, как шепот ветра в пустынных каньонах Кибертрона.

— Это не сказки, Мегатрон. Это правда, — ответил он тихо.

— Искра показала нам её: Квинтессоны, разлом, Трион. Он не просто спрятал её — он сломал её, чтобы скрыть свою вину. Разлом — это не её ошибка, а его, и та тьма, что мы выпустили, — это то, чего он боялся больше всего. Мы должны понять, что это, иначе Кибертрон заплатит за нашу слепоту.

Мегатрон шагнул ближе, его тень упала на панель, поглощая свет, и когти слегка царапнули металл, оставив тонкую борозду, что тут же наполнилась пылью, как след шахтёра в глубинах Каона.

— Понимать? — Он фыркнул, но голос его стал тише, как далёкий рокот шахт, зовущий его назад.

— Я не шахтёр, что копается в обломках, Орион. Я беру, что моё, и ломаю то, что мешает. Если эта тьма — враг, я разнесу её, как разнёс Триона. Дай мне что-то, что я могу разрубить, или я сам начну крушить эти панели, чтобы вытащить её голос.

Орион покачал головой, его оптика сузилась, и он наконец повернулся к Мегатрону. Его голос стал твёрже, как сталь архивов.

— Это не просто враг, Мегатрон. Это часть Кибертрона, часть нас самих. Искра — не твоя добыча и не моя находка. Она — часть каждого трансформера, что дышит на этой планете, и её боль — это крик, что ты слышал в шахтах, но не знал, чей он. Мы освободили её, но если не поймём, что Трион скрывал, что Квинтессоны сделали с ней, тьма из разлома пожрёт всё: Каон, Иакон, нас. Ты хочешь свободы, Мегатрон, но что, если эта свобода — конец, а не начало?

Мегатрон замер. Его когти сжались, и на миг в его взгляде мелькнула тень — не сомнение, а что-то глубже, как эхо шахтёрских песен о мире, который он мечтал построить. Но затем его ухмылка вернулась, острая и дерзкая, и он шагнул к Ориону, броня клацнула от резкого движения.

— Конец? — Он рассмеялся, и его голос загремел, как обвал в шахтах.

— Пусть горит, Орион! Если тьма — цена, я разожгу её сам. Мы взяли её вместе, и я не отступлю.

Внезапно тишину разорвал низкий гул. Пол под их ногами задрожал, и панели вспыхнули ярче, словно пробуждаясь от долгого сна. Воздух завибрировал от "Эха Искры", и холод пробежал по их броне. Орион и Мегатрон обменялись взглядами, напряжёнными и быстрыми, как искры перед ударом молнии. Из теней выступила фигура — страж архивов, древний автоматон, чья броня была покрыта трещинами и ржавчиной, словно карта забытых войн. Его глаза горели синим светом, холодным и пронизывающим, как звёзды в пустоте космоса.

— Кто смеет нарушать покой знаний? — прогремел его голос, и пол затрясся сильнее, будто сам Кибертрон откликнулся на его слова.

Орион шагнул вперёд, его осанка выпрямилась, а голос стал твёрдым, как металл этих залов.

— Мы — искатели правды, хранители будущего Кибертрона, — сказал он.

— Мы не желаем зла.

Страж наклонил голову, его синие глаза сузились, оценивая их.

— Правда — обоюдоострый меч, — произнёс он медленно.

— Готовы ли вы его взять?

Мегатрон выхватил клинок из крепления на спине, его броня клацнула, и он шагнул вперёд, его голос был полон вызова.

— Мы готовы ко всему, — бросил он, и его ухмылка сверкнула, как лезвие в свете ламп.

Пол под ними треснул с оглушительным грохотом, и тьма разверзлась, как пасть древнего зверя. Они провалились вниз, в бездну, что обещала либо ответы, либо погибель.