Трансформеры : Тень Квинтессона

Часть 2. Зеркальные Осколки. Эпизод 2: Сломанный код

Я, Рэтч, стоял в тени Разрушенного Кольца, где багровый свет фабрик резал воздух, как раскалённый клинок, а ржавчина под ногами хрустела, словно кости давно забытых героев. Здесь не было неба — лишь чёрная пелена, пропитанная дымом, что поднимался от гудящих механизмов Квинтессонов, этих проклятых паразитов, что высасывали жизнь из нашего мира. Моя броня, потрёпанная и покрытая шрамами шахт Каона, скрипела с каждым шагом, а оранжевые сенсоры мигали, как угасающий свет в этом аду. Руки дрожали — не от страха, а от усталости, что грызла меня, как ржавая кислота, но я всё ещё держал "Искровой Ремонтник" — устройство, что могло собрать искру из обломков, хотя и рисковало взорваться в моих ладонях.

Воздух пах смертью — смесью машинного масла, крови и горелого металла, что резала мои сенсоры, как старые раны. Крики трансформеров, приглушённые, но полные отчаяния, доносились из глубин — слабые голоса, что молили о свободе, которой здесь не было. Я видел их тени — сгорбленные фигуры, что ковали оружие под надзором стражей, их искры угасали, как звёзды, что гаснут в пустоте. Этот город был могилой, где Квинтессоны вырывали жизнь, а я — "Искры Тень", как называли меня в шахтах, — был лишь мастером, что чинил сломанное, пока оно не ломалось снова.

Я шагал через узкий проход, где стены из чёрного металла сочились багровой жидкостью, что шипела, падая на землю. Впереди маячила мастерская Нокаута — полуразрушенное убежище, где багровый дым поднимался от "Кузни Разлома", а

"Энергонные Резонаторы" гудели, как сердца, что бились на пределе. Я знал его — Нокаут, тот, кто вытащил меня из шахт Каона, когда багровые цепи Квинтессонов едва не раздавили мою искру. Он был циничным, острым на язык, но его руки могли выковать жизнь из ржавчины — как мои, пока шахты не сломали меня.

Внезапно тишину разорвал резкий скрежет — багровый туман сгустился, и из него вырвались "Жнецы Ржавчины", их ленты жидкого металла извивались, как змеи, покрытые острыми шипами, что сверкали багровой энергией. Их шипение резало воздух, как крик умирающего металла, и я бросился к ближайшему "Резонатору", мои пальцы метнулись к панели. "Искровой Ремонтник" загудел в моей руке, его золотистый свет вспыхнул, и я направил его в ленту "Жнеца" — багровая энергия угасла, и тварь рухнула, шипя, как умирающий зверь.

Я выдохнул, сенсоры мигнули, и голос мой был хриплым, полным усталости:

— "Проклятые твари... Они не дадут мне покоя, пока я не стану багровым пеплом."

Но я знал — покой мне не светит. Я шагнул к мастерской, воспоминания резали мою искру, как старые раны. Шахты Каона — тёмные туннели, где я чинил броню братьев, пока багровые обвалы не забрали их. Нокаут вытащил меня, когда Квинтессоны пришли, его "Скальпельный Регистратор" записал мой код, и он сказал: "Ты слишком упрям, чтобы сгнить здесь." Теперь я был здесь, в Разрушенном Кольце, где багровый свет фабрик был единственным, что освещало мой путь.

Дверь мастерской треснула под моим ударом, и я вошёл, броня звякнула, отражая багровый свет. Внутри был хаос — "Кузня Разлома" била молотами, "Энергонные Резонаторы" искрили, а Нокаут стоял у "Зеркального Резектора", его чёрная броня с багровыми царапинами сияла в полумраке. Его зелёные сенсоры мигнули, и голос его резанул воздух, полный цинизма:

— "Рэтч? Ты всё ещё жив? Я думал, багровые тени давно выжгли твою искру."

Я шагнул ближе, "Искровой Ремонтник" гудел в руке, и голос мой стал твёрже:

— "Не благодаря тебе, Нокаут. Я видел Ориона и Мегатрона — они идут за тобой. Что ты сделал с Ключом Зеркал?"

Нокаут усмехнулся, его пальцы сжали "Резектор", и голос его стал тише, полным скрытой тревоги:

— "Я активировал его, Рэтч. Они ушли в багровый портал, но тени знают — они идут за мной."

В этот миг багровый туман сгустился, и мастерская задрожала — "Жнецы Ржавчины" вырвались из стен, их ленты метнулись ко мне, шипы резали воздух. Я бросился к "Кузне", "Искровой Ремонтник" вспыхнул, и золотой импульс хлынул в ленту, разрывая её на куски. Нокаут метнулся к "Резектору", его голос стал громче:

— "Держи их, Рэтч! Они не заберут его!"

Я бросился вперёд, броня звякнула, и "Ремонтник" вонзился в панель "Кузни", высекая искры. Багровый свет дрогнул, и мастерская наполнилась гулом, как предвестие бури. Я знал — Орион и Мегатрон были где-то там, их искры сияли в багровой тьме, и я должен был держаться, пока багровый кошмар не пожрал нас всех.

Я, стоял в мастерской Нокаута, сердце колотилось в груди, как старый двигатель, что вот-вот развалится, а багровый туман клубился вокруг, липкий и тяжёлый, словно дыхание шахт Каона, что пыталось меня задушить. Броня скрипела, покрытая ржавыми шрамами, а оранжевые сенсоры мигали, выхватывая из мрака обломки "Жнецов Ржавчины" — их ленты жидкого металла шипели, растворяясь в багровой луже. Я сжал "Искровой Ремонтник" в руке, его золотистый свет дрожал, как моя надежда, что ещё держалась на тонкой нитке. Проклятье, как же я устал — усталость грызла меня, как ржавая кислота, но я не мог остановиться. Не сейчас.

— "Нокаут, ты слышишь меня?" — крикнул я, голос хриплый, полный раздражения и тревоги. Мой коммуникатор загудел, но багровый гул "Кузни Разлома" заглушал всё, как шахтный обвал, что хоронил мои мечты. Я стукнул по устройству, пальцы дрожали от злости.

— "Чтоб тебя, Нокаут, не молчи! Эти твари только начало!"

Тишина резала хуже их шипов. Я бросил взгляд на "Энергонные Резонаторы", их золотистые кристаллы искрили, но сигнал глох, будто кто-то нарочно душил его в багровой тьме. Я чувствовал это — холодный взгляд, что сверлил мою спину, как когти Квинтессонов, что следили за мной в шахтах. Туман сгустился, и в нём мелькнули тени — быстрые, зловещие, их багровые глаза вспыхивали, как угли в печи, что могли сжечь меня заживо. Я сжал "Ремонтник" сильнее, сердце дрогнуло, но я выдохнул, полный упрямства: