Травница для лэрда

Глава 1.

ПРОЛОГ

Весной 1746 года над Шотландией опустилась тень поражения.

На болотистой равнине Каллодена погибла не только армия принца Чарльза Стюарта — вместе с ней уходила целая эпоха. Кланы, веками правившие суровыми землями Хайленда, были сломлены. Горские мечи и тартаны, некогда символы чести и свободы, стали знаком мятежа.

По долинам шли королевские солдаты. Они сжигали дома непокорных, отбирали оружие, разыскивали тех, кто ещё недавно сражался за своего принца. Многие мужчины скрывались в горах, другие были казнены или отправлены за море. Верность старым клятвам теперь могла стоить жизни.

Но даже страх не мог заставить народ забыть. Вечерами у очагов по-прежнему рассказывали истории о павших героях. Ветер всё так же гулял среди вересковых пустошей, а древние замки смотрели на мир со скалистых холмов, словно храня память о временах, когда Шотландия ещё верила в свою судьбу.

Это была страна на перепутье — между старым миром кланов и новым порядком, который неумолимо наступал с юга. И именно тогда началась эта история.

Когда он открыл глаза, первым, что увидел, был потолок из потемневших дубовых балок.

Он долго смотрел на них, не понимая, где находится. Между бревнами висели пучки сушеных трав — зверобой, полынь, тысячелистник. От них исходил терпкий запах, смешанный с дымом торфа.

Голова раскалывалась.

Он попытался пошевелиться и тут же застонал. Левый бок словно прожгли раскаленным железом.

— Не двигайся.

Голос был женским.

Он повернул голову.

Возле очага сидела девушка лет девятнадцати. Простое платье из грубой серой шерсти было подпоясано льняным фартуком. Рыжие волосы она убрала под чепец, из-под которого выбивались несколько непослушных прядей.

В руках девушка держала деревянную чашу и растирала что-то каменным пестиком.

— Где я? — хрипло спросил он.

Она подняла взгляд.

— У себя дома ты точно не находишься.

Мужчина нахмурился.

Странно. Он должен был помнить свой дом.

Но не помнил.

Совсем ничего.

В груди поднялась тревога.

Он закрыл глаза, пытаясь вызвать хоть одно воспоминание. Имя. Лицо. Семью.

Пустота.

Только темнота.

— Кто я?

Девушка замерла.

Потом медленно отложила чашу.

— Этого я надеялась узнать у тебя.

В комнате повисла тишина.

За стеной блеяли овцы. Где-то во дворе кудахтали куры. Из котла над очагом доносился запах овсяной похлебки.

Обычная деревенская жизнь продолжалась своим чередом.

Только для него весь мир исчез.

— Ты пролежал без сознания три дня, — сказала девушка наконец. — Когда я нашла тебя, ты лежал у опушки леса. Раненый. И отравленный.

Он посмотрел на свои руки.

Сильные.

Покрытые мозолями не крестьянина, а человека, привыкшего держать меч и поводья.

На безымянном пальце темнел след от кольца.

Самого кольца не было.

И почему-то именно это показалось ему самым страшным. Мир снова погрузился во мрак.

Осень 1748 года.

Замок Гленмор, Шотландский Хайленд.

Утренний туман стелился по долине, словно призрачная река, затопившая землю между холмами.

Ветер бился о каменные стены замка, словно море о скалы. Он завывал в бойницах старой башни, метался по внутреннему двору и рвал с деревьев последние листья. Над долиной сгущались сумерки. Тяжёлые тучи ползли с запада, обещая дождь до самого рассвета.

Замок Гленмор возвышался на скалистом холме над узкой речной долиной, словно старый гордый страж, охраняющий владения Маклейнов уже не одно столетие. Его стены были сложены из серого гранита, потемневшего от времени, дождей и бесчисленных зимних бурь. Высокая квадратная башня поднималась над остальными строениями и была видна за многие мили вокруг.

У подножия холма серебристой лентой извивалась река Морвен. Её воды неслись между валунами, вспениваясь на порогах и исчезая среди вересковых пустошей. За рекой расстилались земли Маклейнов — пастбища, на которых паслись овцы, небольшие поля овса и ячменя, редкие рощицы старых дубов и берёз. Дальше начинались холмы. Они поднимались один за другим, словно каменные волны застывшего моря. Их склоны покрывал багровый вереск, а вершины уже скрывались в холодном тумане. В ясные дни отсюда можно было увидеть далёкие горы, но сегодня небо опустилось так низко, будто собиралось накрыть собой весь Хайленд.

Жизнь Гленмора начиналась задолго до восхода солнца.

Во дворе конюхи спешили загнать лошадей в конюшни до начала дождя. Из кузницы доносился звон молота. У кухонного входа служанки таскали корзины с овощами и связки дров для огромных очагов. Над крышей пекарни поднимался тонкий дым. А с наступлением вечера замок словно собирался вокруг своего сердца — большого каменного зала, где скоро зажгут сотни свечей, а пламя в камине будет реветь, как горный водопад.

Гленмор был не просто домом. Он был символом власти рода Маклейнов. Каменным напоминанием о времени, когда законы кланов значили больше королевских указов. Будто сам ветер шептал предупреждение тем, кто умел слушать.

Эван Маклейн стоял во дворе с непокрытой головой, позволяя холодному ветру окончательно прогнать остатки сна.

— Милорд, однажды вы всё-таки простудитесь.

Он обернулся.

Старый Ангус, управляющий конюшнями, вёл под уздцы гнедого жеребца.

— Если меня не убил Каллоден, не думаю, что справится осенний ветер.

— Каллоден был милосерднее шотландской погоды.

— Не преувеличивай.

— Это вы преуменьшаете.

Эван усмехнулся. Подобные перепалки повторялись почти каждое утро. Именно за это он любил своих людей. Здесь никто не заискивал перед ним. Здесь он был не просто лэрдом. Он был своим. Пока Ангус готовил лошадь, Эван направился к загону. Несколько фермеров уже ждали его. Они сняли шапки при его приближении.

— Доброе утро, милорд.

— Доброе утро.