Травница вне закона

4.

Всю неделю, пока жители восстанавливали госпиталь, я собирала травы, сушила их, измельчала, делала отвары, снадобья, зелья. Некоторые травы были сложены в аккуратные пучки и перевязаны атласной лентой. Теперь у меня все было готово к продаже. Все стеллажи будут заполнены. Когда последний отвар был перелит в стеклянную баночку, я опустилась в кресло-качалку и позволила себе отдохнуть.

Уже завтра из мастерской принесут мебель и госпиталь можно будет открывать. Мне не верилось, что все это происходит со мной. Я и мечтать не могла, что когда-нибудь стану лекарем и смогу по-настоящему помогать людям. Пусть даже и без магии, но это лучше, чем просто продавать травки.

Мысли о Лимрене и спасенном мной инквизиторе остались далеко позади, словно очередная ночь в Катарсисе забрала с собой все кошмары. Осталась лишь грусть по Люку, единственному другу, который знал обо мне все и хранил мой секрет. Да, я сильно тосковала по тем вечерам, когда мы просто болтали сидя на качелях возле его дома, но все это, как и многое другое осталось лишь в моей памяти.

Отдохнув немного, я взяла в руки перо и чернила, чтобы красивым, витиеватым почерком подписать названия всех лекарственных растений и уже готовых баночек.

У меня было много маленьких пергаментов, на половине из которых я написала наименования лекарств и приклеила их к банкам, на другой половине заготовленных бумаг мелкими буквами я написала способ применения каждого снадобья, затем я скрутила эти пергаменты в тоненькие трубочки и перевязала толстой красной пряжей.

Я всегда была перфекционистом, а потому делала все красиво, ровно и чисто. Я люблю порядок, мне нравится, когда каждая вещь лежит на своем месте. Так было и в работе, и в быту. С одной стороны, это прекрасная черта характера, а с другой – наказание, и не только для меня, но и для всех окружающих. Помню, как Люка раздражала моя дотошность к деталям.

Я улыбнулась своим мыслям и, отставив в сторону последнюю баночку, принялась писать рецепты к травам. Закончила я примерно к двум часам ночи, а уже в восемь утра я должна быть в госпитале, чтобы вместе с Чейзом осмотреть все помещения.

Я подкинула в камин дров и уснула в кресле возле него, потому что мои волосы были еще влажными после бани, а спальня была довольно холодной. Софи тут же прыгнула на мои колени и свернулась там теплым клубочком. Как только я закрыла глаза, сразу провалилась в сон.

***

- Чейз, мне все нравится, правда, - улыбаясь, убеждала я секретаря старейшин, стоя в кабинете лекаря. – Здесь все даже лучше, чем я могла себе представить! Чем ты недоволен?

- В каждой комнате должен стоять мини камин, но в этом кабинете его не установили! Зимой здесь будет невообразимо холодно! – сердито всплеснул руками парень.

- Эй, до зимы еще много времени, - я позволила себе в успокаивающем жесте коснуться плеча парня. – Успеют еще поставить камин. Если до этого времени будет холодно, я буду греться в других помещениях. К тому же, большую часть времени я буду находиться в холле. Вообще не знаю, зачем мне кабинет. Зато у нас нет стерильной палаты для операций, после установки камина можно будет переоборудовать тут все.

- Операций? Зачем она нам? – удивился Чейз.

- Что значит, зачем? – не меньше удивилась я вопросу. – Случаи всякие бывают, я же не буду зашивать раны прямо в палатах.

- Уж сколько лет ничего подобного не случалось, - отмахнулся Чейз. – Рабочие все рукастые, топоры на ноги не роняют, с крыш не падают. Охотники тоже опытные, дикое зверье к себе близко не подпустят. А вот кабинет тебе нужен, от людей иногда отдохнуть.

- Зачем мне от людей отдыхать? Это маленькая деревня, Чейз. Я сомневаюсь, что буду здесь перетруждаться.

- О, это ты зря, - весело усмехнулся он. – Деревня кажется маленькой, но в ней живут семьдесят человек, каждый из которых лекаря четыре года в глаза не видел. А тот лекарь, что был раньше, особо ничего не умел. Так что я удивлюсь, если к тебе в первый же день вся деревня в очередь не выстроится.

Я немного задумалась, коснувшись пальцем губы. Ведь правда, очередь может быть огромной. Некоторые просто захотят посмотреть на новенькую, потому как я пока ни с кем особо не знакомилась и ходила одним маршрутом.

- Знаешь, что? – медленно произнесла я. – Мне бы список жильцов с номерами домов, кто где живет, тогда я смогу сделать книги здоровья для каждого. Это к открытию нужно. А чтобы очереди не было, мне бы как-то собрать все жалобы людей на здоровье. Может быть ящик, как у старост? Тогда я могла бы приглашать к себе на прием каждого по важности заболевания. Сейчас, в начале. А потом без писем, просто будут приходить по мере необходимости.

- Хорошо, все сделаем, новость разнесут, ящик установим возле госпиталя, - тут же кивнул секретарь, записывая все, что я говорю.

- И все-таки мне нужна операционная палата. Хорошо, если ничего плохого не случится, но, если все же произойдет, надо быть готовыми ко всему.

Чейз вздохнул, но больше спорить не стал.

- Я думаю, пару дней им хватит, чтобы сделать все, что надо, главное, чтобы про камин снова не забыли!

- Госпиталь можно открывать уже завтра, - улыбнулась я. – Так что у жителей есть день, чтобы оставить свои жалобы. Завтра же утром я все прочту и начну вызывать их к себе.

Попрощавшись с Чейзом, я направилась в конюшню, чтобы увидеться с Бонни. Все рабочие были задействованы в восстановлении госпиталя, поэтому денник у меня во дворе было сооружать некому. Хотя за неделю, что я была здесь, я не уверена, что он мне нужен – мой конь чувствует себя прекрасно в общественной конюшне. Доступ туда для всех свободен. Если вдруг возникнет необходимость побега, никто не станет мне препятствовать.

«Конечно, пока они не узнали, что ты колдунья. Как только инквизиторы придут в деревню, жители сдадут со всеми потрохами, и убежать не успеешь». – Проговорил в голове мерзкий голос истины.

Отмахнувшись от назойливых мыслей, я поздоровалась с конюхом, а затем выпустила Боннифарда, чтобы он немного прогулялся. Пока мы обходили периметр деревни, я рассказывала коню, как обстоят дела в госпитале. Пускай кто-то сочтет меня сумасшедшей, но я верю, что он меня понимает.