Требуется любовница для состоятельного мужчины

4. В больнице

Жанна пришла в себя, но её словно подменили: она почти не разговаривала и отказывалась от еды. Лечащий врач предупредил, что если так пойдёт и дальше, они будут вынуждены кормить её через зонд.

Муж приходил каждый день, но она не желала его видеть. Напрасно Павел приносил роскошные букеты, они оседали на медицинском посту.

— Когда я смогу забрать её домой? — спросил Павел лечащего врача и тот опустил глаза.

— Забрать вы можете в любое время, но… я бы вам не советовал спешить.

— Но… дома и стены помогают! — с надеждой произнёс Павел, — я уверен, что там Жанна быстрее придёт в себя.

— Мы обсуждали состояние здоровья вашей жены с коллегами. Видите ли, её психическое состояние лично у меня вызывает тревогу, — врач снял очки и подышав на стёклышки, стал протирать их тряпочкой.

— Что это значит?

— Это значит, — врач снова надел очки, — что ваша жена в любой момент может повторить попытку суицида.

— Кто вам сказал про суицид? — оторопел Павел. — моя жена отравилась. Это бытовое отравление.

— Павел Петрович, — доктор понизил голос до шёпота, — анализы говорят о том, что ваша жена приняла большую дозу транквилизатора. С ней беседовал наш психолог, и она ему сама сказала, что не хочет больше жить.

Потрясённый Павел Петрович развернулся и побежал в палату жены. Он оплачивал ей одиночную палату, но сейчас там находилась медсестра. Она снова пыталась накормить её, уговаривала съесть хоть ложечку жидкой каши.

— Оставьте нас, пожалуйста, — попросил Павел, — я сам.

Медсестра поставила на стол тарелку с кашей, и вышла в коридор.

— Жанна, я тебя прошу! Прошу… — встал перед кроватью на колени Павел Петрович, — вернись! Через две недели Лёшка приедет, что мы ему скажем?

Жанна молчала. Павел взял со стола тарелку и сел на стульчик у кровати.

— Родная, умоляю, поешь!

Она посмотрела сквозь него и сказала:

— Уйди, папочка. Ты мне противен.

Это «папочка» резануло ему слух. Он выскочил из палаты в коридор, и поймав первого попавшегося ему интерна, тряхнул его:

— Кто приходил к моей жене?

— А я почём знаю? — парень вывернулся и поправив халат, пошёл быстрым шагом к выходу, бормоча под нос: — псих какой-то!

Узнать точно, кто заходил к Жанне, оказалось сложной задачей: медсёстры менялись и не всегда находились в её палате.

Павел вошёл к жене. Она даже не повернула головы, словно он — пустое место.

— Умоляю тебя, скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила? — спросил он.

— Просто уйди, — попросила она, — я не хочу тебя видеть.

— Ты... хочешь чтобы я совсем ушёл? — спросил он.

Она закрыла глаза, и он принял это, как утвердительный ответ.

После больницы Павел помчался к Тони. Он был зол и собирался устроить любовнице взбучку.

Она была дома и смотрела сериал. Отрыв дверь Павлу, она бросилась ему на шею:

— Накоонец-то, любовь моя! Я так скучала!

— Ты… — оторопел он от такого приёма, — зачем ты ходила к моей жене?

Тони опустила глаза и надула губы.

— Ты сильно злишься, папочка? Я хотела, чтобы ты пришёл, звонила тебе, но ты… ты не брал трубку. И тогда я поняла, что твоя жена может мне помочь.

— Откуда ты узнала, где она? — закричал Павел.

— Ты сам обронил. Ты что, не помнишь, уже? — со слезами в голосе проговорила Тони.

Он и правда не помнил.

— Что ты сказала моей жене? — немного сбавил тон Павел, проходя на кухню, и тяжело опустившись на стул.

— Ничего особенного я ей не сказала, — впорхнула за ним Тони и тут же усевшись ему на колени, стала ёрзать.

— Прекрати, — слабо запротестовал он, — я ухожу.

— Но, папочка! — глаза Тони красноречиво блестели, губы были полуоткрыты, а тонкие пальцы спустили лямки лифчика, сдерживающего увеличившуюся грудь. — хочу тебя… — шептала она.

Когда наваждение отпустило его, он испытал странное чувство. Ему на мгновение показалось, что так и должно быть. Есть Жанна, а есть Тони. Жанне он не нужен, зато Тони…

— Останешься? — спросила она, запахнув кимоно.

— Почему бы нет, — ответил он, и позволил Тони раздеть себя. Потом он погрузился в тёплую ванну и вдыхая нежный аромат пены, стекавшей с губки, которой растирала его тело любовница, забыл обо всём, включая жену. Ему было хорошо с Тони, нравилась её раскрепощённость и любовь к сексу, нравилось, что она, чувствуя себя виноватой, стелилась перед ним, как гейша перед императором. Но как только туман желания рассеялся, он снова ощутил, что Тони просто играет с ним.

Ночью он проснулся. Увидев рядом спящую любовницу, тихо встал, оделся и ушёл.

Когда лифт открыл свои двери на нижнем этаже, Павел увидел человека, лицо которого показалось ему знакомым. У Павла Петровича была хорошая память на лица, и этого парня он точно видел раньше. Но где? Он мог быть кем угодно — от стюарда авиакомпании до мелкого клерка в офисе напротив. Впрочем, на клерка парень был не похож — слишком дорого одет.

«Интересно, Тони только со мной спит»? — подумал Павел.

Дома он очутился ближе к утру. Уснул почти сразу, едва голова коснулась подушки, но спал беспокойно. Ему снилось, что он женится на Клавдии Ивановне, главном бухгалтере их предприятия, а Макс был шафером на этой свадьбе. Клавдии Ивановне было под семьдесят, на губах у неё была ярко-морковная помада, невыгодно оттенявшая потемневшие от никотина зубы. Павел очень боялся, что начнут кричать «Горько». Когда это слово всё же прозвучало, от ужаса он проснулся и стал собираться на работу.

***

Павел не смог перенести важную встречу во второй половине дня, и поэтому решил навестить жену до обеда. Он надеялся, что главный врач не станет возражать: в конце концов, платная палата обходилась недёшево.

Приехав в больницу, Павел прошёл мимо пустовавшего поста охраны — ему повезло, охранник отошёл.

Поднявшись в отделение, Павел Петрович увидел, что в палате у Жанны сидит мужчина. Он не сразу узнал его со спины, а узнав, очень удивился: это был его компаньон и друг детства — Макс.