Требуется модель Plus Size. Срочно!

Глава 8

Яркие солнечные лучи проникают в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы.

Даже по самым приблизительным прикидкам время уже явно близится к обеду, а я до сих пор валяюсь в постели. После Гришиного звонка мне удалось уснуть только под утро, и теперь я чувствую себя абсолютно разбитой.

Не могу двинуть ни ногой, ни рукой.

Открыв глаза, несколько мгновений лежу, уставившись в потолок, пока в памяти не всплывают подробности вчерашнего разговора:

«У тебя нет сердца! Ты упиваешься своим счастьем в то время, когда другой человек страдает! Жаль, что я не заметил этого раньше!»

С глухим стоном поворачиваюсь на бок и укрываюсь пледом с головой.

«Грише жаль, что он не разглядел мои недостатки раньше! — вновь и вновь прокручиваю в голове его слова. — Три года мы прожили вместе! Ели за одним столом, спали в одной постели, о чём-то говорили каждый день! Шутили, дурачились. И он не разглядел, что я, оказывается, бессердечная и безжалостная. А как только Илона вернулась, сразу всё увидел. Прозрел!»

Понимаю, что не Илона виновата в том, что происходит. Всё дело в Грише. Если бы он любил меня по-настоящему, не переметнулся бы на её сторону так быстро.

Всё это я прекрасно понимаю, но ничего не могу с собой поделать.

Люблю его очень. Не могу выдворить из своего сердца.

И сейчас мне легче винить во всём Илону. Разлучницу, разрушающую чужие жизни.

***

— Настя! — слышится за дверью голос сестры. — Ты вставать сегодня собираешься? Или будешь до вечера прохлаждаться в постели?

Не хочется выбираться из своего убежища, но делаю усилие над собой.

— Уже встаю, Тань, — отвечаю глухим голосом и поднимаюсь с кровати.

Опять с тоской смотрю на свои разбросанные вещи. Ни домашней одежды, ни запасного платья нет! В чём, спрашивается, ходить по дому?

Хорошо хоть, что Вити и мальчиков дома нет. При Татьяне можно и в трусах с футболкой пощеголять.

С тяжёлым вздохом натягиваю на себя футболку и иду в ванную, шлёпая по полу босыми ногами.

— Садись, ешь, — приглашает сестра за стол, когда я, приняв душ, появляюсь на кухне. — Блины, правда, остыли уже. Если хочешь, могу подогреть.

— Не надо греть. Аппетита что-то нет сегодня. Я просто чаю выпью. Есть не хочется пока...

Татьяна, молча выслушав меня, прищуривает вдруг глаза и критическим взглядом осматривает мою фигуру.

— Слушай, девушка, а ты у нас, случаем, не беременна? За циклом внимательно следишь? А то с нашей комплекцией по фигуре не скоро определишь. Я вон с младшим только в пять месяцев опомнилась. Врач потом ещё долго ругалась, что на учёт в консультацию поздно встала.

— Нет, нет, — резко мотаю головой, — я не беременна... точно...

«Не вздумай расплакаться сейчас при Тане, — мысленно приказываю себе. — Придумай какую-нибудь отговорку, чтобы она ни о чём не догадалась!»

Но в голову, как назло, ничего не лезет, а вот слёзы, наоборот, тут как тут. Текут по щекам, не подчиняясь мысленным приказам.

— Ты чего, Настюх?! — взволнованно спрашивает сестра, протягивая мне бумажное полотенце. — Что-то случилось? Или заболела? Не молчи, прошу тебя!

— Здорова я, — отвечаю сквозь слёзы. — Ничего страшного не случилось. Не волнуйся. Просто Гриша попросил, чтобы я съехала от него… на время...

Я поднимаю заплаканные глаза на сестру и вижу, как она медленно оседает на стул, стоящий напротив меня.

— Гриша?!.. — Её и без того большие глаза от удивления становятся просто огромными, а брови резко взлетают вверх. — Но почему-у?!

Быстро решаю, что про Илону говорить ничего пока не стану, потому что реакция сестры может быть непредсказуемой. Вдруг ей станет обидно за меня настолько, что она решит лично разобраться с моей соперницей и с Костровым заодно? Тогда уж им не позавидуешь! Но и у самой Татьяны могут быть из-за этого неприятности.

— Мы немного повздорили, — придумываю на ходу правдоподобную историю, — и Гриша сказал, что хочет побыть один некоторое время. Чтобы спокойно подумать и всё такое...

— Ха-ха! — злорадно усмехается Татьяна. — Подумать он захотел! Ну, пусть подумает! И один побудет пусть! Видали мы таких, самостоятельных!

Я молча киваю головой. Даю сестре высказаться.

— А ты, Настя, не вздумай к нему возвращаться, пока не станет умолять на коленях! — яростно продолжает она. — Пускай поживёт один! Поучится сам себе готовить, стирать, гладить! И всё остальное тоже сам — ручками! Ручонками своими шаловливыми!

Татьяна шумно выдыхает, стрельнув в меня возмущённым взглядом, и заводится снова:

— Не спускай Грише этого! Он должен сполна прочувствовать глубину своего проступка! А-то взяли моду, чуть что, сразу капризничать! Слова им не скажи! Мой тут тоже не так давно выдал! Напугать меня решил!

— Витя?! — удивляюсь уже я.

Никогда бы не подумала, что спокойный и непробиваемый муж Татьяны способен что-то устроить.

— Да, Витя! — кивает головой сестра. — Хочу, говорит, развестись с тобой. Устал. Желаю пожить для себя.

— А ты что ответила?

— Ничего не ответила. Молча собрала чемоданчик, с которым он когда-то пришёл в этот дом, и говорю: «Свободен! Не смею задерживать!»

— И что дальше? — спрашиваю с интересом. От того, что личные проблемы случаются не у меня одной, становится чуточку легче на душе.

— Нет, говорит, я не уйду просто так. Я столько лет пахал на всех вас, так что будем разводиться через суд и поделим имущество. — Татьяна делает выразительное лицо и добавляет: — А потом Витя предъявил мне бумагу, на которой примерно подсчитал, сколько я ему должна за восемь лет совместной жизни.

— Подозреваю, что ты в долгу не осталась? — нервно хихикаю я.

— Разумеется. Отвечаю ему: хорошо, в суд, так в суд. Я тоже рассчитаю стоимость своих услуг, оказанных тебе за восемь лет. Стирка, уборка, глажка, готовка. Да, и ещё, конечно же, интимные услуги! «Сколько берут сейчас жрицы любви за час работы? Знаешь?» — спрашиваю у него. Ничего не ответил, вышел из комнаты. И больше про развод не вспоминал.