Требуется злодейка со знанием языка

Глава 14. Заколдованный дом

Дом скалился щербатым, облупившимся фасадом и щерился медными усами антенн. В провалах разбитых окон клубилась тьма. Животные обходили это здание стороной, и людям (ангелам, в том числе) стоило бы брать с них пример.

Но ангел был непуганный, а потому потащил Шинджирим в самый мрак, в затхлость и запустение. Вошёл в первую попавшуюся комнату, связал пленнице руки каким-то отсыревшим шнурком – и в качестве финального штриха закрепил сложный узел на железной кроватной ножке, оставив добычу сидеть на полу.

– Тут, вообще-то, сыро и холодно, – пожаловалась Шинджирим. – Я простужусь и умру. И ты не успеешь осуществить свой коварный план мести.

Рафаэль в сомнении потёр подбородок.

– Да? Тогда полезай на кровать.

Он развязал шнурок, подождал, пока Шинджирим заберётся на заплесневелый продавленный матрас, после чего зафиксировал путы на спинке новым хитросплетённым узлом.

Пахло пылью и плесенью. С потолка свисали какие-то ошмётки и паутина, на полу валялись окурки и битое стекло вперемешку с безротыми тряпичными куклами и выцветшими детскими кубиками.

Ангел – слишком прекрасный для столь чудовищного антуража – отошёл от кровати и принялся мерить шагами комнату, отпинывая кубики и кукол, которые валялись у него на пути.

Теперь ему не было нужды скрывать крылья. Огромные, искрящиеся всеми цветами радуги, они источали сияние и выглядели в этой убогой комнатушке совершенно лишними и ненужными.

Он собирался убить Шинджирим, но отчего-то медлил. Видно, в его сердце и впрямь поселилась любовь к предательнице.

«Интересно, как там госпожа?» – думала Шинджирим, и её нутро сжималось оттого, что их разделили обстоятельства. Было ошибкой вести Астру на пустырь. Кто за ней теперь присмотрит, кроме пса-поводыря? А кто спасёт саму незадачливую экзорцистку?

Было полнейшей глупостью звать шаманку. Но нынче с выбором у Шинджирим дела обстояли туго. У неё было достаточно сил, чтобы разорвать путы, но что дальше? Победила бы она королевского воина, во всех отношениях безупречного? Вот уж вряд ли.

Поэтому она решила действовать тайно и мысленно обратилась к Лютте Караман.

Та её, конечно же, услышала.

«Что ты там затеваешь, болезная? Попала в переделку по собственной глупости? Ну и зачем ты мне, в таком случае, нужна? Не стану я тебя спасать».

Но Шинджирим, не будь дура, взмолилась снова. И снова. И снова. А что? За спрос не бьют в нос, и фирменное удушение к просящим тоже не применяют. В итоге шаманка напора не выдержала – примчалась сквозь лес, как буря с вихрем, чтобы вызволить деточку из плена.

Предстала она перед ангелом старая и страшная. Наверное, чтобы тот убоялся её грозного вида и побрезговал связываться. Но Рафаэль отреагировал лучом всеочищающего света, и Лютте Караман пришлось отскочить в сторону, чтобы напороться пяткой на осколок стекла и зашипеть от боли.

Уродливая старуха быстро исцелила своё боевое ранение и вмиг сделалась роковой красоткой, чтобы сбить ангела с толку. Но тот снова не сплоховал и запустил в шаманку чёрным лучом, уродующим всё живое.

Лютта Караман от луча не увернулась, обратилась в каргу страшнее прежней и, проскрежетав зубами, призвала на помощь мировое зло. Тут-то и началась драма абсурда.

Ангел проявлял чудеса ускользания и атаки, шаманка брала напором и грубыми приёмами. Стены тряслись, окна дрожали, сыпалась уцелевшая штукатурка.

Шинджирим улучила миг, разорвала верёвки, как ниточки, и шмыгнула в дверной проём. Увлечённые борьбой, ни ангел, ни шаманка её исчезновения не заметили.

Но если Шинджирим думала, что теперь-то ей улыбнулась удача, то она крепко заблуждалась.

Из этого дома не было выхода. Двери вели или в комнаты, или в коридоры. Окна первого этажа, вполне подходящие для того, чтобы из них выпрыгнуть, ни в какую не желали пропускать тебя наружу.

В этом доме можно было сгинуть без следа.

Шинджирим шла по мелкой каменной крошке, рассыпанной по коридору, и за дверями слышались звонкие радостные голоса. Но стоило ей приоткрыть одну из них, как смех и шутливые перепалки резко затихали. Нигде не было ни души.

Кто же здесь живёт, задавалась вопросом она. Призраки? Или, может, у неё мутится в рассудке?

Шинджирим шла и шла, а коридоры всё тянулись без конца и края.

«Твой уровень – первый», – шепнул ей кто-то доброжелательный, и она резко повернула голову, но так никого и не разглядела в полутьме.

«Если ты найдёшь комнату, где специально для тебя припасена любовь, или сочувствие, или обрывок добрых воспоминаний, – сказал голос, – сможешь перейти на второй уровень, этажом выше».

И тогда Шинджирим принялась упрямо открывать одну дверь за другой. В девятой по счёту комнате во мраке блуждали разноцветные лучи. Они отозвались в сердце добрым воспоминанием, сладким и тягучим, как медовая патока.

Второй уровень, с удовлетворением подумала Шинджирим и в твёрдой уверенности, на чистом убеждении, сумела выйти из замкнутого круга и подняться на второй этаж.

«Берегись рисунка на стене, – прошелестел над её ухом тот же приятный голосок. – Если всего раз посмотришь на него, будешь вечно идти к нему, а он будет от тебя удаляться. И в конце концов ты погибнешь».