Требую развода! Что значит — вы отказываетесь?!

Глава 4.3

Он знал или не имел представления о свадебных традициях Эренбела? Мне казалось, что об этой ужасной, варварской традиции должны знать все. Но он вполне мог и не догадываться, а времени и возможности объяснить у меня не было.

Жене предписано почитать мужа. Муж должен хотеть жену. Она обязана вызвать у него это желание. А если жених изначально не считает невесту достойной своего внимания, он показывает ей это таким способом. Отказывается танцевать.

И тогда она должна станцевать перед гостями, но смотреть только на своего супруга. Чтобы доказать ему свою покорность, показать, насколько она может быть красива, ведь красота — не только на лице, но ещё и в движениях.

Я осталась в одном нижнем платье, под которым камиза и бельё. Красная ткань едва ли хорошо скрывала очертания моего тела. Я словно обнажена перед всеми гостями. Это ужасно и смущающе, но я понимала, чем мне это грозит.

Музыка усиливалась. Я подняла руки вверх, чтобы сделать первое движение бёдрами. Этому танцу девочек в Эренбеле учат с детства. Этим танцем пугают всех девушек, что ведут себя недостойно или тех, кто не смог сохранить невинность до брака.

Ведь невинность — особый дар. Благодаря ей после свадебного ритуала в магичке открываются особые магические линии, и она может легко и безболезненно отдать всю свою силу супругу — чаще всего в первую брачную ночь, но иногда такое случается и в последующие. Максимальный срок, зафиксированный в истории, — три года.

Женщинам не нужна магия, у нас её отбирают. Сначала я даже расстраивалась, что не могу ничего передать мужу, потому что пустышка. Какой же глупой я была! Самой от себя тошно.

Да, раньше невинность была традицией только для магичек, но лет триста назад Эренбел стал более суров к женщинам, когда к власти пришёл нынешний король, и тогда сохранение невинности коснулось всех. В древности людям это было нужно, чтобы быть уверенными в происхождении наследника, но сейчас родство легко определяется магией.

Я двигаю животом, как предписывают традиции. Ставлю ногу вперёд, прогибаюсь. Закрыла глаза, чтобы не видеть ничего вокруг, но на самом деле из-за того, что ощущала, как на глаза наворачиваются слёзы.

И вдруг меня резко прижали к мужскому телу. Я распахнула ресницы и вцепилась в плечи своего супруга. Вокруг нас — магическая тёмная завеса, которую поставил он, но ему будто этого мало — мне на плечи лёг ещё и плащ с меховой оторочкой.

— Даяна, — вкрадчиво произносит он и подхватывает пальцами мой подбородок, слегка надавливая, так, что у меня приоткрываются губы. Бросает короткий взгляд на них и признаётся: — Мне кажется, что мы не разведёмся.

— Что?.. — спрашиваю растерянно.

Я ведь не возбудила его несколько сильнее, чем планировала? Нет же?

— Я убью тебя гораздо раньше, — оскалился он, вызвав у меня облегчение. Потому что не убьёт — чувствую. — Всё, как и предполагает твоя сестра.

К счастью, наш разговор не слышат, потому что музыка играет громко, заглушая все посторонние звуки.

— Вы злитесь, Владыка, но совершенно зря. Таковы традиции…

— Традиции убивать жён? — осведомился мило, при этом глаза мечут молнии.

— Такие тоже были, но остались в прошлом, — отшутилась я.

— Дикое королевство, дикие нравы, — пробормотал он и плотнее прижал меня к себе.

Я вдруг осознала, что прижимаюсь к нему в одном нижнем платье. Он накинул мне на плечи плащ, который закрывает меня от всех, но не от него. Мы достаточно близко друг к другу, настолько, что я ловлю его дыхание. Эрклэм выше, но на мне туфли с высоким каблуком, благодаря которым я достаю лбом до его подбородка.

— Ты сам отказался со мной танцевать, не оставив мне выбора.

— А ты не могла предупредить?

— Забыла, — пискнула я. — А после не могла — это бы тоже нарушило традиции.

На меня столько забот и мыслей свалилось, всё вспоминала последние три года своей жизни — до самой смерти, что совершенно не было возможности вспомнить об этой дурацкой традиции! Да и вымерла она почти, оставалась лишь как дань прошлому. Сейчас женихи были слишком ревнивы, чтобы позволять кому-то увидеть своих женщин полураздетыми.

Хотя в Дархане, должно быть, с этим проще. Говорят, там наездницы носят даже брюки. Неслыханно!

На лице мужчины заходили желваки. Он развеял тёмную завесу, и теперь я увидела встрепенувшихся гостей, повскакивавших со своих мест. Король явно злится. Хочет сказать, что Владыка нарушает их традиции, но не решается, сомневается… А вот Эрклэм сомневаться не привык.

— Торжество окончено, — сказал достаточно громко, прижимая меня к себе.

— Но это против традиций… — всё-таки произнёс герцог.

— Невесту следует омыть священными водами перед первой брачной ночью и провести ритуал прощания с невинностью, — вставил отец.

Эрклэм взглянул вопросительно на меня, но я сильнее прижалась к нему. Он усмехнулся.