Трёхглавый змей

Глава 1. Не волшебница

Велин Крайг, 1901й год.

— Ты НЕ волшебница, Мара Сейр! Прекрати баловаться и стирай как положено! Будешь возиться — к вечеру ничего не высохнет! — голос бабушки Сейр, как всегда, строгий, донёсся из коридора.

Мара вздохнула и бросила взгляд на дверь ванной, за которой скрылась бабушка. Она пыталась заколдовать воду, но, как обычно, ничего не вышло. Холодная мыльная пена липла к её рукам, а вода в медном тазу оставалась безмолвной. Ни следа магии. Только тишина.

— Конечно, я не волшебница, — прошептала Мара, заставляя себя окунуть наволочку в воду.

Шёл восьмой год, как Мара Сейр с треском провалила вступительные экзамены в магическую академию Эльфеннау. Она тогда ещё не до конца понимала, что произошло, ведь ей было всего восемь. Но она помнила буравящий взгляд отца на себе и слова седовласого профессора: "Мне очень жаль, но я не вижу у девочки ни малейших магических способностей," — его голос так же старчески дрожал, как и его руки. "Иногда бывает, что магия пробуждается позже по разным причинам. Но в вашем случае я бы на это не рассчитывал".

И ещё она помнила, как слова профессора, словно лезвия, разрезали её надежды, и как тяжёлые взгляды родителей подсказывали ей: это конец. Тогда она была ребёнком. Она плакала.

Теперь же, семь лет спустя, она не плакала. Она просто продолжала мечтать — пусть и тщетно, пусть и тайно, пусть и вопреки здравому смыслу.

Мара потрясла головой, отгоняя гнетущие мысли, и снова попробовала сотворить хоть каплю магии, хоть мельчайшее чудо. Она вытянула руку над водой, пальцы задрожали в напряжении. Если только…

— Сейчас... — прошептала она, закрывая глаза и концентрируясь изо всех сил.

Но ничего не произошло.

— Мара! — крикнула бабушка. — Я же сказала тебе — стирать! А не выдумывать что-то. Ты не волшебница, сколько можно повторять?

Мара тяжело выдохнула и снова окунула руки в ледяную воду. В этой фразе было всё. Не волшебница. Ни магии, ни чудес. Лишь грязное бельё, холодные стены дома и бабушка, суровая и непреклонная, повторяющая это бесконечно.

Бабушка Сейр не являлась её родной бабушкой. Она была дочерью сестры прадедушки Мары — колдуньи из древней магической семьи — женщины, которая, наплевав на все запреты и проклятия, сбежала из магической резервации с обычным человеком по фамилии Сейр. Этот поступок был настоящим вызовом для их семьи, где чистота магических линий ревностно охранялась, и союз с не магом приравнивался к предательству. Но она вышла за него замуж, несмотря на все угрозы, и родила ребёнка — того самого, кому, как и Маре, не суждено было стать волшебником.

Бабушка Сейр категорически запрещала любые упоминания о её матери, или о родителях Мары. Она говорила, что магия — это лишь обуза для тех, кто не рождён её носителем. Но Мара знала, что бабушка всё ещё хранила старые книги и записи на чердаке. Она увидела их, когда случайно наткнулась на пыльный чемодан среди кучи забытых вещей.

Тем серым утром бабушка работала в саду, и звук лопатки по мокрой земле заглушал скрип шагов Мары по лестнице. В чемодане оказалось несколько потрёпанных книг, их переплёты истёрты до того, что едва можно было разобрать названия. Куски пергамента с магическими символами сложены в небрежные стопки, которые давно пожелтели от времени. Она касалась этих страниц осторожно, боясь, что они рассыплются в её руках.

Иногда, когда бабушка уезжала в город по делам и оставляла её одну, Мара снова и снова пробиралась на чердак. Лучи полуденного солнца пробивались сквозь оконное стекло, и пыль, медленно оседая в воздухе, казалась мерцающими частицами чего-то магического. Мара садилась на пол среди разбросанных по чердаку вещей и осторожно вытаскивала из чемодана книги. Раз за разом она пыталась из пожелтевших страниц собрать картину мира, который в детстве казался ей таким естественным, а теперь остался лишь полузабытым воспоминанием. Каждая книга, каждый лист напоминали ей о тех временах, когда она думала, что её путь предрешён. Когда она ещё не знала, что магия ей не принадлежит.

— Мара, если ты не развесишь бельё через десять минут, будешь спать на мокром!

***

— Как оно может не высохнуть к вечеру на такой жаре? — ворчала Мара, перекидывая мокрую простыню через верёвку. Как бы она ни старалась её выжать, ткань оставалась тяжёлой и с неё ручьём текла вода, заливая платье. Но на улице стоял такой невыносимый зной, что юбка моментально высыхала.

Август приближался к концу, но лето не собиралось отступать. Небо было без единого облачка, а жаркий ветер, который иногда шевелил простыни на верёвке, не приносил облегчения, а только усиливал духоту. Мара зажмурилась, надеясь, что через неделю, когда начнётся новый учебный год, погода хоть немного изменится. Но мысль о школе вызывала в ней горькое разочарование.

"Что хуже? — думала она, натягивая верёвку для следующей партии белья. — Дальше возиться с хозяйством или вернуться в эту ненавистную школу?"

Репутация у Мары была плохая. С первого дня она смотрела на одноклассников свысока и твердила, что она с этими неудачниками ненадолго и что её вот-вот заберут в магическую академию. Она говорила это всем — каждому, кто готов был слушать. Конечно же, ей никто не верил.

В каждый новый учебный год её одноклассники только и делали, что посмеивались над её наивными заявлениями. Время от времени кто-нибудь спрашивал её со злорадной усмешкой: "Ну что, Мара, когда тебя заберут в твою волшебную школу?" — и это всегда вызывало волну хихиканий и перешёптываний. Она стояла в тени, сжав зубы, и каждый раз придумывала новый ответ, ещё более упрямый и гордый, хотя её гордость уже давно трещала по швам где-то глубоко внутри.