Трёхкомпонентная теория любви

Глава 6

«Горячий шоколад»

Олеся.

Кручу ручку между пальцами и слушаю как Анна Михайловна, наша преподавательница по социологии, расшифровывает очередной труднопроизносимый термин. Пара наискучнейшая. Только парням она интересна. Вся мужская часть потока пускает слюни на Анну Михайловну. На вид, преподавательнице не больше двадцати пяти, у нее густые светлые волосы и до абсурдного длинные ноги. Ей бы по подиуму шагать, а не стоять перед нами и со скучающим видом читать про социальную стратификацию.

– Сегодня все в силе? – шепотом спрашивает у меня Волошин.

Никак не привыкну, что теперь мы сидим втроем.

– Да, – улыбаюсь, предвкушая то, как мы будем кататься на коньках и пить кофе из бумажных стаканчиков.

Это же самое настоящее свидание!

– Тогда встретимся в раздевалке? Мне нужно к Анне Михайловне после пары подойти и задать вопрос насчет пересдачи, – Даня дотрагивается пальцами моего локтя. Через толстый рукав пушистого свитера его прикосновение практически не осязаемо.

Пара заканчивается и мы спускаемся в раздевалку вместе с Наташей. Сажусь на банкетку и поправляю гетры. Сегодня мне захотелось одеться подстать Дане. Поэтому я отложила все свои темные вещи, одолжила у Вики укороченную розовую шубу из искусственного меха, стянула со дна шкафа белые лосины и достала коралловые гетры - они так и ждали своего часа. Выгляжу супер мило, еще и на волосы заколки в виде бабочек нацепила. Свою убогую шапку с помпоном я решила сегодня не надевать, она бы испортила весь образ.

– Ну что, на автобусе поедем? – Даня возникает из-за спины и держит в руке бумажку. Должно быть, это направление на пересдачу.

– Да, тут ехать всего ничего, – улыбаюсь и думаю: каток рядом с домом, а что если его на чай потом пригласить?

Волошин закидывает бумажку в рюкзак, надевает куртку и обматывается шарфом так, что я не вижу его губ и подбородка. Прощаемся с Наташей и двигаемся в сторону остановки. Даня молчит и кажется немного загруженным. Поэтому я стараюсь разрядить обстановку:

– Как с Анной Михайловной все прошло? Она назначила дату пересдачи?

– А? – Даня резко поворачивает голову в мою сторону. Понимаю, что вырвала его из размышлений. – Все супер. В субботу пересдаю.

– Подготовился?

– А чего там готовиться? – усмехается он. – Это же социология. Парочку терминов заучу и все.

Анна Михайловна поставила автоматы по социологии всей нашей группе. Только Волошин отличился. До сих пор не понимаю, какие трудности у него были. Анна Михайловна ведь совсем не строгая.

Мы не успеваем замерзнуть, автобус подъезжает быстро. Даня благородно пропускает меня сесть к окну. Все еще безумно нервничаю, ведь мне придется изображать, что я совсем на коньках кататься не умею. А если проколюсь? Придется врать снова?

Когда приходим на каток, то берем коньки на прокат. Даня оживляется, шутит и говорит мне что и как делать. Чувствую себя конченной лгуньей, на душе паршиво становится. Снимаю ботинки, переобуваюсь в коньки и тянусь к шнуркам. Даня меня останавливает, хватает за локоть и спрашивает:

– Помочь?

– Да, – отвечаю скромно. Понятия не имею с чем и как он собирается помогать. Но тут лучше не отказывать. Мы же сближаться должны.

Внезапно Волошин садится напротив меня на корточки. Нервно сглатываю и молча наблюдаю за его руками. Он обхватывает мои икры, поправляет гетру на одной ноге и плавно перемещает ладони к коньку. Даня аккуратно зашнуровывает конек и периодически поглядывает на меня глазами цвета ясного неба. Замираю и не совсем понимаю, что чувствую. Меня будто страх охватил и бабочки в животе не танцуют. Странно это. Даня же моя мечта. Быть может, никаких бабочек и быть не должно? Вдруг это все мифы?

– Ты сегодня очень миленько выглядишь, Лесь, – Даня тянется ко второй ноге, а я начинаю чувствовать себя неловко. Кажется, что все в раздевалке только на нас и пялятся.

– Спасибо, ты тоже, – отвечаю не размыкая зубов. Да что со мной такое, а?

Даня смеется гортанно и завязывает бантик. Странная сцена, напоминающая кадр из ромкома заканчивается. У меня будто все органы вверх приподнялись и встали колом. Списываю на волнение, ведь я никогда раньше на свидания не ходила и понятия не имею как нужно себя вести.

Как только Волошин переобувается - ему звонят.

– Ну что, уже пора вручать тебе медальку?– Судя по голосу орущему из трубки это Дима.

Даня бросает в мою сторону растерянный взгляд, подносит телефон к другому уху и уменьшает звук. Улыбаюсь как дурочка, пока Волошин отвечает односложными предложениями и потирает глаза.

На льду мне становится невероятно стыдно. Я отчаянно изображаю, что не умею кататься на коньках, пока Даня везет меня, придерживая за обе руки. Вот так вот, в раскоряку, я провожу полчаса, потом уже еду нормально. Волошин гордится собой, думая, что это он меня научил так резво по льду перемещаться. Знал бы он правду…

Радуюсь, когда неловкость и чувство стыда ретируются. С Даней комфортно, он много шутит, рассказывает о себе. К сожалению или счастью, большую часть информации я уже знаю, мониторинг соцсетей не прошел бесследно. Волошин живет с родителями на Калужской, у него есть младшая сестра Рита и пес по кличке Стинг. Он занимался футболом до четырнадцати лет, а потом завязал профессиональным спортом. Из близких друзей у него есть только Дима, а как обстояли дела с девушками понятия не имею.

– Ты так быстро учишься, пора бы тебе коньки покупать, – Даня останавливается возле бортика.

– Да, спасибо, что помог покорить каток, – неловко поправляю волосы. Опять чувство стыда накрывает, нужно сменить тему. – Не хочешь выпить кофе?

– Я бы взял горячего шоколада, – Волошин протягивает ладонь и мы поднимаемся к кафетерию.

Даня опирается на стойку кассира, делает заказ, кокетливо улыбается продавщице и протягивает мне бумажный стаканчик с горячим шоколадом. Грею им замерзшие руки и смотрю на Даню сквозь горячий пар. Он и правда до абсурдного красив и наверняка знает об этом. Ямочка на подбородке, прямой нос, шрамик над бровью, острые скулы и манящие губы - это все уже целых полгода сводит меня с ума.