Трёхкомпонентная теория любви

Глава 9

«Человек, которому не до смеха»

– Ого, привет! – искренне удивляется Даня ребятам.

– Ты мне сказал про скидки на вечерние сеансы, я и не думала, что вы сегодня тоже будете тут, – говорит Наташа виновато.

Почему она мне о своем общении с Черкасовым ничего не рассказала? Она не обязана, но все же. Мы же подруги…

Я все еще сижу с приоткрытым ртом. Редко вижу Арсения вне стенах квартиры, поэтому рассматриваю его в тусклом свете как совершенно незнакомого человека. В белой водолазке он такой импозантный и взрослый. Против воли в голове прокручивается слайд шоу с иллюстрациями того, что скрывается под водолазкой: красивые плечи, жилистые руки, косые мышцы…Опять заносит. Когда я в последний раз думала об Арсении в таком ключе, меня чуть не убило карнизом. Это был знак свыше. Надеюсь, сейчас на меня потолок не обрушится.

– Раз уж зал пустой, сядем вместе? – предлагает Моисеева.

– Ну, давайте, – соглашается Даня неохотно, а я продолжаю молчать.

Арсений, как назло, садится рядом. Чувствую себя меж двух огней, как в тех мультиках, когда на одном плече ангел, а на другом демон. Я уже сама не понимаю, кто есть кто. Ох уж эти парни-антонимы!

Свет меркнет. Из динамиков доносится грохочущий звук. Даня чавкает попкорном, а Арсений закидывает ногу на ногу. Смотрю на киноэкран как на своего злейшего врага. Дискомфорт ощущаю всецело, даже на кончиках волос. В голове вопросы возникают сами собой и тут же превращаются в передгрозовые облака. Наташа позвала Арсения в кино или он её? Какова была вероятность, что мы придем на один сеанс? Почему мне так не по себе?

Не могу сосредоточится на просмотре фильма. А когда Даня поднимает ручку между нашими сидениями и тянет свою ладонь к моему запястью я окончательно теряюсь. Неловко ужасно и все потому, что здесь Арсений.

– Все хорошо? – Даня все-таки меня касается.

– Все супер, – отвечаю рвано и скукоживаюсь как вампир на солнце.

Я же мечтала о том, что буду сидеть с ним в обнимку, а теперь места себе не нахожу. Не могу сказать, что мне мерзко от прикосновений Дани, скорее моя кожа наэлектризовывается как дешевая синтетика и хочет ударить его током. Тактильные контакты - это дело привычки. Я люблю обниматься, но только с самыми близкими людьми, в круг которых Волошин пока не входит.

Фильм заканчивается спустя полтора часа моих неистовых мук. Я так бешено елозила на сидении, что была удивлена не обнаружив в нем дымящуюся дыру, после того как встала.

– Ну что, как вам фильмец? – интересуется Даня, пока мы всей компанией идем к гардеробу.

– Неплохая комедия, – отзывается Арсений.

– Неплохая? Как по мне сейчас вообще фильмы разучились делать, – снова негативит Даня.

– Куда уж мне до тебя. Ты во всех вопросах профи, – Черкасов говорит с очевидным сарказмом, но Волошин не догоняет и горделиво улыбается.

Наташа дергает меня за рукав кардигана, как раз в ту секунду, когда я отдаю номерок гардеробщице. Моисеева кивает в сторону туалетов и шепчет:

– Отойдем?

Получаю пуховик и тут же скидываю его на банкетку. Следую за Наташей и прикладываю указательные пальцы к вискам. Ну давай, подсознательное, отвечай чего ты от меня хочешь?

– Прости меня, Олесь, – Наташа тормозит у рукомойников и убивает меня наповал своим виноватым видом.

– За что?

Моя лучшая университетская подружка опускает голову.

– Я не говорила тебе, что мы с Арсением общаемся только потому, что когда я произношу его имя, ты превращаешься в зверя.

– Что за бред?

– Это правда.

Ладно, пусть так. Со стороны виднее.

– Так за что ты извинялась?

– За то, что скрывала свое общение с Черкасовым.

– Забей, Наташ, – хмурюсь и запрокидываю голову, мое состояние сейчас можно сравнить с агонией. Есть четкое ощущение того, что все мои мысли превратились в кувалды и хотят разбить череп, чтобы выпрыгнуть наружу. – Я не злюсь, все норм.

– Точно?

– Точно.

Взгляд Наташи говорит о том, что она мне не верит. Перенесу-ка я все обсуждения на завтра. Сегодня не до этого. Хочу постоять под теплыми струйками душа и запрыгнуть в постель, укутавшись с головой.

В метро происходит неловкая сцена. Наташе с Даней на оранжевую ветку, а нам с Арсением на серую. Прощаемся в центре зала, обменявшись парами. Когда Волошин целует меня в щеку и машет рукой на прощание, я выдыхаю так, словно весь день меня держали на привязи и вот-вот отпустят.

Что со мной происходит?

– Я испортил тебе свидание? Прости, если бы знал, что вы там… – начинает Арсений, когда мы садимся рядышком друг с другом в полупустом вагоне метро.

– Все нормально, – перебиваю, – у вас с Наташей тоже свидание планировалось?

– Нет, – отрезает Черкасов грозно, – я сразу предупредил Наташу, что к отношениям не готов. Это была дружеская встреча.

Наверное, все из-за той девушки в которую он влюблен. Интересно, какая она?

– Я сегодня работала, – меняю тему, чтобы пауза не затягивалась. – Теперь я буду возвращаться домой позднее.

– Напоминаю, что Александровна просто развела тебя на бабки, – снова умничает Арсений.

– Ну и пусть, зато мне теперь спокойнее.

Монотонный шум и темнота в окнах действуют на меня как успокоительное. Ищу куда пристроить взгляд на оставшуюся часть пути. Стены вагона пестрят яркой рекламой и я цепляюсь за фразу «Грезами можно отравиться так же, как цветами». Под ней анонс переиздания книги Гюго «Человек, который смеется». Хмыкаю беззвучно. В написанное не вдумываюсь. Мозг устал от бесконечного анализирования.

– Бех, наша, выходим, – Черкасов тыкает меня в плечо пальцем.

Еще раз бросаю взгляд на цитату из книги. Все-таки в ней что-то есть.

Идем к нашему дому по аллее неспешно. Луна сегодня похожа на апельсиновую дольку. Она висит так низко, что мне кажется будто я смогу дойти до нее пешком. Решение выкинуть все мысли из головы было правильным. Подсознательное больше не пытается до меня докричаться.