Трёхкомпонентная теория любви

Глава 11

Арсений

«Если бы не твой Данечка, то я бы тебя на руках каждый день носил»

Лоб Олеси покрыт мелким бисером пота, а сухие губы хватаются за воздух. У нее температура тридцать восемь, она то сбрасывает с себя плед, то накрывается им снова. Бех, как в бреду, сообщила нам, что будет ночевать в гостиной. Видите ли, боится заразить Вику. Уперлась рогом и завалилась на неудобный диван, от которого кости будет ломить куда сильнее, чем от температуры. Как Бех что-то взбредет в голову, так ее не остановить. И совсем не важно, что если это вирус - то она заразна уже пару дней точно. Биология, девятый класс.

– Я помогу тебе дойти до комнаты, – смотрю на согнутые ноги Бех. Даже она, дюймовочка, не может ноги вытянуть на этой развалине, купленной за две тысячи на Авито.

– Никуда я не пойду. Вика сейчас заразится и накроется ее поездка в Истру, – мямлит Бех отстраненно.

– Оке-е-е-й, – тяну я.

Пеленаю Олесю в плед и поднимаю на руки. От нее пышет жаром как от костра. Бех не в силах шутить и препираться. Она прикрывает лицо руками и хрипло стонет. Маленькая и беззащитная канарейка. Несу ее в комнату, аккуратно кладу на кровать, убираю пряди волос с лица и накрываю одеялом. Сейчас мне плевать на гордость и то, что я могу как-то спалить свои чувства. Не хочу, чтобы она спала на этом гребанном диване. Не хочу, чтобы она болела.

– Таблетки выпила? Завтра врача вызовем, – говорю я.

Бех тут же накрывается одеялом с головой и скулит:

– Не надо врача.

– Ты даже в таком состоянии будешь со мной спорить?

– Завтра вечером, я буду как огурчик, вот увидишь, – обещает Олеся.

– Ну-ну, – отвечаю на выдохе и выключаю светильник, щелкнув указательным пальцем по кнопке.

Ухожу из комнаты и собираюсь закрыть за собой дверь. Бех останавливает меня и говорит:

– Ты уже второй день носишь меня на руках. Не боишься, что привыкну?

Закусываю губы сдерживая смешок. Так и хочется сказать: «Если бы не твой Данечка, то я бы тебя на руках каждый день носил», но вместо этого из меня вырывается лишь равнодушное «Спать».

***

У меня есть своеобразная традиция. Каждый четверг после пар я встречаюсь с Эдиком у метро, мы покупаем шаурму, гуляем по району и обсуждаем сложные жизненные темы. Эдик - парень, с которым я познакомился в компьютерном клубе еще осенью. Он крутой, пусть и кажется весьма эксцентричным.

– Ты прикинь! Мы существуем, живем свою жизнь, создаем что-то новое, воюем. Но никто так и не понял, как реально появилась жизнь на Земле, – произносит Эдик и откусывает внушительный кусок шаурмы.

Начинается классический монолог от Эдуарда в лучших традициях телепередачи «Сквозь червоточину», которую так любит мой отец.

– И что изменится, когда ты узнаешь правду? – зачем-то поддерживаю диалог, зная, что Эдика сейчас понесет.

– Наука столько открытий сделает!

– Надеюсь, что ты застанешь этот момент.

Меня так вопросы бытия не торкают. Живу здесь и сейчас. Наверное, я слишком посредственный.

– Есть еще одна загадка человечества, Арсениуш, – друг толкает меня плечом в бок, – ты живешь в одной квартире с красоткой и до сих пор не…

– Стоп-стоп, – прерываю его я. – Иногда я жалею, что рассказал тебе свою тайну в момент душевной слабости.

– Иногда хочется вместо тебя ей во всем признаться. Надоело смотреть на твою тоскливую физиономию.

– Только попробуй, – смотрю на него грозно.

– Расслабься, Арсениуш, – Эдик выкидывает в урну салфетки и пакет от шаурмы. – Я просто понять не могу, в чем проблема?

– Проблем куча, – загибаю пальцы. – Во-первых, Олеся меня с детства терпеть не может. Это очевидно. Во-вторых, ей нравится другой. В третьих, если признаюсь, то как нам потом жить вместе?

– Ты на сто процентов уверен, что Олеся не питает к тебе нежных чувств? – интересуется друг.

– На девяносто девять и девять, – отвечаю, потому что не верю, что человек может быть уверен в чем-то на все сто.

Мне кусок в горло не лезет. Моральное состояние на тройку с натяжкой. Чем дольше я живу с Бех, тем сильнее в нее влюбляюсь. Еще и переживаю за Олесю ужасно, ведь она наотрез отказалась вызывать врача. Жму руку Эдику на прощание и иду домой. Ох, уж эти назойливые думы, набухающее в голове как черные тучи.

– Я думала, ты сегодня допоздна, – Вика встречает меня в коридоре.

Тяну ноздрями запах жаренной картошки. Знал бы, что меня дома ждет фирменное блюдо сестры - не доедал бы шаурму.

– У Эдика дела, – вру я.

– Насчет Эдика, – Вика скрещивает руки за спиной и опускает глаза, – ты можешь позвать его в гости. Я в том смысле, что к тебе никогда не приходили гости. Если ты переживаешь из-за нас с Олесей, то не стоит.

Сбивчивая речь сестры и покрасневшие щеки наводят подозрения. Никаких вопросов не задаю, потому что мы с Викой никогда не говорим о личном, но Эдика обязательно как-нибудь приглашу.

– Как там Бехалка? – интересуюсь, как бы невзначай.

– Градусник сломался, но Леся после обеда очень бодрая. Поела и теперь сидит читает в комнате.

Нет ничего лучше старых добрых ртутных градусников. Если бы Бех услышала эти мои мысли, то опять назвала бы меня дедом.

В комнате я переодеваюсь в домашнюю одежду и привожу взлохмаченные волосы в порядок. Проверяю телефон и вижу восемь новых сообщений от Наны. Ну и какого черта ей нужно?

Нана Ильина: Позанимаемся сегодня?

Нана Ильина: Ну?

Нана Ильина: *прикрепленное фото*

Нана Ильина: Почему ты вчера слился?

Нана Ильина: Мой папа вообще-то тебе заплатил

Нана Ильина: Арсееееений

Нана Ильина: Игнорщик!

Нана Ильина: Я папе скажу, что ты сам до меня домогался