Трёхкомпонентная теория любви

Глава 12

Олеся

Последние два дня подарили мне несколько инсайтов. Во-первых, я осознала, что Арсений не такой уж и плохой парень. Когда общаюсь с ним нормально, он не бубнит и не огрызается. Вдруг, нам даже удастся подружиться? Я бы этого хотела. Во-вторых, когда мысли возвращаются к тому, как Черкасов проверял мне температуру губами мне очень хочется улыбаться. В третьих, я не понимаю, что меня смущает в вчерашней переписке с Даней. Отвлекаюсь от чтения милейшего любовного романа и снова беру телефон, чтобы посмотреть наш диалог.

Даня Волошин: Привет! Можно я завтра с тобой у Юры посижу? Опять нужно кое-что сделать.

Олеся Бех: Привет, я заболела. Завтра не приду(

Даня Волошин: Отстой

Отстой. Не поспоришь. Можно же было пожелать выздоровления? Или я слишком много прошу? Обижаться на такое глупо, но осадочек внутри остался. Я перестала руководить собственным планом, предоставив Дане возможность рулить ситуацией. Он сам зовет меня в кино, сам пишет и сам принял решение обнимать меня при встрече. Необходимо как можно быстрее взять все в свои руки и разжечь огонь страсти так, чтобы между нами искры летали.

Мне необходим совет подруги. Откладываю книгу в сторону и ору:

– Ви-и-ка!

– В чем дело? Тебе плохо? – Черкасова врывается в комнату.

– Второй этап. Страсть. Что делать?

Вручаю подруге телефон с открытой перепиской.

– Отстой? Серьезно? – морщится Вика, усаживаясь рядом.

– Ага, – вздыхаю я. – Хочу, чтобы он пел под моим окном «И днем и ночью лишь она передо мной. И не Мадонне я молюсь, а ей одной», а он пишет «отстой», представляешь?

Черкасова понимающе кивает.

– Да уж.

– Надо срочно что-то предпринимать.

– Олесь, а может не нужны никакие изощренные планы? Просто поцелуешь его и будет все понятно, – говорит Вика.

Ушам своим не верю. Подруга говорит, что я сама должна поцеловать парня. А как же ее консервативные принципы?

– Что будет понятно? – растерянно спрашиваю я.

– После поцелуя вы оба поймете тянет ли вас друг к другу или нет, – Вика пожимает плечами. – Это же страсть. Вас должно примагничивать друг к другу.

– Страшно целовать первой, вдруг оттолкнет, – делюсь я.

– Такое чувство как страсть нельзя инсценировать. Оно само собой появляется.

– А ты к кому-то чувствуешь страсть? – прищуриваюсь, надеясь, что моей придирчивой подруге наконец-то кто-то понравился.

– Нет! – отрицает Вика громко.

– И в универе никого нет? Чего ты так рвешься в Истру? – пытаясь вывести Черкасову на чистую воду.

– Если мне кто-то понравится, то ты узнаешь об этом первая, – обещает подруга.

– Так что, у нас по плану операция «поцелуй»?

– Не у нас, а у тебя.

– Ты уверена, что не хочешь никого поцеловать? – не отстаю я. Все жду момента, когда Вика в кого-то влюбится. Нет, ну не верю я, что ей никогда никто не нравился.

– Лесь, ты знаешь, что я не думаю о всяких глупостях, – чеканит Черкасова строго.

– Это не глупости! – протестую я.

– Глупости самые настоящие. У меня в голове одна учеба, а не парни.

– Да, блин, – фыркаю, – когда мы учились в школе, ты говорила тоже самое. Сначала учеба, а потом ты какие отмазки найдешь?

– Я не могу как ты, мне нужно, чтобы все шло четко по плану, а когда парни появляются, то все сбивается, – Вика указывает на меня пальцем. – Ты вот запала на Даню и ни о чем больше думать не могла. Я этого не понимаю. Как вся жизнь может крутиться вокруг отчаянного желания вступить с кем-то в отношения?

– Не было у меня никакого отчаянного желания, – последние слова беру в кавычки пальцами.

– Хочешь честно, Бех? Будь я на твоем месте, то даже не стала пытаться. Если бы ты сильно нравилась Дане, то он бы подошел первым. А вся эта трехкомпонентная теория любви - бред, потому что я считаю, что для нормальных отношений достаточно обязательств, а все остальное - прихоть, – ровно говорит Вика. Как же они с Арсением любят умничать.

Зря Вика так говорит о трехкомпонентной любви. На одних обязательствах далеко не уедешь.

– Так и знала, что тебе на самом деле не понравилась моя идея с проверкой теории на практике, – разочарованно поджимаю губы и обиженно туплю взгляд.

– Прости, но большинство твоих идей такие детские. Может, пора взрослеть?

Знаю, что Вика не хочет меня обидеть, она просто говорит то, что считает правдой.

– Ладно, – сдаюсь я.

– И поцелуй уже Даню. Поверь, это единственный способ решить если между вами страсть или нет, – бросает подруга напоследок.

Даже от мысли, что мы с Даней можем поцеловаться становится страшно, но давать заднюю сейчас - глупо. Я двигаюсь к достижению цели и не планирую отступать. Парень моей мечты должен стать моим и никакой «отстой» мне не помешает.

После ужина, я выпиваю противовирусную таблетку на всякий случай. Самочувствие нормальное, только мышцы ноют после вчерашней температуры. Моя феноменальная возможность болеть ровно сутки - это и благословение и проклятие. С одной стороны, я не мучаюсь неделями. С другой стороны, мама каждый раз думала, что я симулирую, потому что один день я лежу в агонии, а на второй день бодра и свежа. Быть может, мой организм слишком крепкий или дело в психосоматике. Я же тороплюсь во всем и мне очень сложно просто лежать, растрачивая время на болезнь.

Все же решаюсь прополоскать горло. Береженого бог бережет. Придя в ванную комнату вижу, что Арсений все еще возится с трубой. Пользуюсь тем, что его голова в сантехническом коробе и не придумываю ничего лучше, как напугать его резким «Бу!».

– Смотрю ты выздоровела, Бех, – ровно произносит Арсений, совершенно не испугавшись.

– Мог бы хотя бы для вида дернуться или закричать, – смеюсь я.

Арсений вылезает из короба, поднимает руки, театрально изображает вселенский ужас и спрашивает: