Трехсотая параллель: начало координат

Глава 3. Испытательный срок

Наутро мама уехала рано, затемно еще. Даша проводила ее на вокзале и оттуда уже сразу поехала в Институт.

Собственно, можно было бы и не торопиться – не ко времени ей пока, формально к прежним обязанностям она еще не допущена. Так, на испытательном, можно сказать, сроке.

Прежние две недели всё объяснения строчила, теперь вот инструктажи пойдет – по второму кругу. Приятного мало, конечно, но если уж она вообще собирается здесь остаться… А она собиралась.

Пропуск у нее, к счастью, не отбирали – а то пришлось бы каждый раз по полчаса торчать на входе, ожидая, когда из отдела (он занимал весь четвертый этаж) кто-нибудь спустится да отведет за ручку – иначе охрана не пропускала, сколь документами в нос не тычь.

Так что места назначения – промежуточного – достичь она должна была без всяких проблем. И достигла бы, конечно, когда бы на лестничном пролете между вторым ярусом и третьим не окликнул бы ее знакомый голос:

- Ой, Даш, привет!

«Гордеева, - пронеслось в голове. – Эх, на лифте надо было…»

- Привет, Тань, - ответила она, сбавив шаг; останавливаться не хотелось, но придется – понимала уже.

С Таней Гордеевой они числились в одном отделе, но непосредственно соприкасались мало (еще бы – подразделение-то здоровое, народу больше сотни, она и в лицо-то знает не всех).

Встретить Таню – и всегда-то удовольствие сомнительное (не почему-то там – просто языком почесать больно любит), а сегодня так и вовсе…

- Наконец-то! Думала, никогда тебя не поймаю!

(«Вот было бы славно…»)

- А зачем тебе меня ловить?

Глаза Тани едва из орбит не вылезли:

- Как – зачем?! – и, чуть посторонившись, дабы не мешать снующему по ступеням туда-сюда потоку, шепнула быстро: - Рассказывай давай!

- Чего тебе рассказывать? – отвечать Даше страшно не хотелось, а потому она тянула время, как могла.

- Да всё!

- Всё – времени не хватит.

- Ну, так хоть вкратце!..

Вот же липучка!.. К тому же Даша всерьез подозревала, что рассказ ее (если таковой и состоится) будет для Тани отнюдь не в новинку. Слышала, небось, уже всё – и не раз. Весь Институт слышал…

Мысль эта добила остатки ее словоохотливости.

Но Таня не унималась. Поняв, очевидно, что с этой тактикой толку не выйдет, она переключилась на другую:

- Ну, скажи хоть, как оно – там? Интересно?

Вопрос на сей раз был конкретный и предполагал вполне однозначный ответ.

Даже и не глядя толком на Гордееву, по одному голосу Даша понимала – та спала и видела оказаться на ее месте. А что? Уступила бы – и охотно. Пусть бы теперь бегала – сдавала нормативы…

Или – нет, не стала бы уступать?..

Смысл танькиного вопроса, простой вроде бы и очевидный, с запозданием до нее дошел… А правда – каково было там? Интересно?.. Прежде, на месте, ей, ясно, было не до подобных оценок, но теперь, в ретроспективе?.. Так интересно?..

(«Еще бы!» - пискнуло некстати в голове. «А ну – цыц!» - шикнула Даша).

Нет, «интересно» - не то, не подходит… Лучше так: стоило ли оно того?.. Приключения, впечатления – в прошлом… А расхлебывать-то – теперь?..

- Интересно, Тань, - кивнула она, - интересно.

(«Особенно тебе, как погляжу!»)

-…А сейчас, - она взглянула для приличия на часы, - прости, бежать пора. Потом как-нибудь…

Она было стронулась уже с места, но Таня схватила вдруг ее за руку:

- Да подожди ты! Я еще…

- Говорю же – спешу!

- Я только… - Гордеева быстро наклонилась к ней: - Слушай, а тот… ну, что с тобой… сюда… он где сейчас?

- Не знаю, - Даша отпихнула Таню и ринулась прямо-таки по ступеням вверх.

Не знала – чистая правда.

__________

Но вот, наконец, и ее кабинет – четыреста двадцать седьмой. Надо бы, наверное, сперва в четыреста пятый – к Четвертаковой – но туда что-то не тянуло пока. Лучше уж здесь.

Открыла знакомую дверь не без опаски – вдруг уже усадили кого за столик ее у окна? Нет, не усадили – с порога заметила – как было всё, так и осталось. Даже чашка ее – белая с позолотой – где поставила, там и стоит. С мая и стоит, небось…

- О, какие люди! – голос слева заставил ее обернуться.

- Привет, Гош!

- Здравствуйте, Дарья Сергеевна!

- Здоро́во, Настена!

В кабинете их было трое – и теперь, и вообще. Конкретный набор мог меняться, но не число рабочих мест.

Последний год (до дашиной непредвиденной отлучки) отработали они именно этим составом – она – и двое ее, с позволения сказать, учеников – Гоша и Настя. Только это-то обстоятельство, пожалуй, и объединяло этих двоих. В остальной же… прямо по Пушкину: «лед и пламень».