Трепет Тишины

Глава 1

Парень, что неожиданно появился в нашей деревне.

Он поселился на маяке уже пару месяцев назад. Дед Дмитрий назвал его своим внуком, но сам парень ничего не мог сказать. Как мне потом рассказали — уже после того, как я пыталась с ним заговорить и даже обиделась, что он не обратил на меня внимания, — он глухонемой.

Это меня удивило. Он был красивым, крепко сложенным, но... глухим. Он ни с кем, кроме дедушки Дмитрия, не общался все эти месяцы. А я, как глупая, наблюдала за ним всякий раз, когда он появлялся в поле зрения.

Странное чувство — смесь жалости и влечения. Я хотела с ним поговорить, узнать о нем, но это было невозможно.

А сейчас в моих руках этот глупый альбом, который я раньше использовала для набросков пейзажей. На странице — фраза: "Привет. Давай пообщаемся". Как школьница.

Я встретила его взгляд — удивлённый, но с какой-то снисходительностью, словно он смотрит на ребёнка, который только что сказал что-то забавное. От этого я почувствовала лёгкий укол в груди, но не обиделась, нет, я понимала, что это глупо... Просто стояла там, с альбомом в руках, как та же глупая школьница, что и раньше.

Он поднял руки и сделал какой-то жест — быстрый, уверенный, но я ничего не поняла. Мои глаза расширились, я замерла, пытаясь угадать, что он хотел сказать. А потом он издал звук, похожий на смех — тихий, хрипловатый, без слов, но такой искренний. Это заставило меня почувствовать себя полной идиоткой. Кровь побежала по венам, и я крепче сжала альбом пальцами, будто он мог меня защитить от этой неловкости.

Мы просто смотрели друг на друга — секунды растянулись, как в тумане. Максим словно задумался о чём-то своём, далёком, его глаза потемнели на миг, а потом он улыбнулся. Тепло, без насмешки. И на сердце у меня стало чуточку спокойнее, как будто эта улыбка разогнала все мои дурацкие страхи.

Он шагнул ближе, и я даже не успела отреагировать, как он забрал альбом из моих рук, внимательно вглядываясь в написанное. Это сильно меня удивило — я ойкнула про себя, но не сопротивлялась. Потом он заглянул прямо в мои глаза, и в его взгляде было что-то... нежное? Он мягко взял меня за руку — не сильно, бережно, как будто боялся сломать. Я почувствовала тепло его ладони, такое живое, успокаивающее, и он потянул меня за собой, в сторону маяка. Я пошла, не раздумывая, сердце колотилось, а в голове крутилась только одна мысль: "Что же будет дальше?"

Он привёл меня к маяку. Я и раньше здесь бывала — относила продукты для дедушки Дмитрия, — и это место всегда казалось волшебным. Герлянды сухих цветов, развешанные под ступеньками лестницы, старые сундуки вместо привычных шкафов и полок, кресло оранжевого оттенка, что стояло поодаль от входа... Всё здесь напоминало о жизни, что текла годами, медленно и неумолимо, как волны у подножия.

Максим отпустил мою руку и медленно прошёл к небольшому столику. Я не бывала тут после его приезда, но изменения было сложно не заметить. Стол, что раньше был завален инструментами, теперь хранил множество книг, а рядом стояла масляная лампа — слишком старая, бросающаяся в глаза своей потрёпанностью. Моё сердце странным образом начало трепетать от вида этого стола. Я бы уже хотела спросить: "Ты ли тут всё изменил?" Но между нами была стена — ощутимая стена непонимания, что сейчас словно давила на мои плечи, напоминая о моей глупой беспомощности.

Максим взял ручку, положил мой альбом на стол и пролистал страницы, отчего я ощутила напряжение — острое, как иголка. Он посмотрел на меня удивлённо, будто поражённый увиденным. Мои работы... А последняя была нарисована уже больше года назад — забытые наброски пейзажей, которые я тогда прятала от всех.

Я неловко переминалась с ноги на ногу, отводя глаза в сторону, но краем зрения заметила его лёгкую улыбку. Это немного успокоило, но всё равно я чувствовала себя растерянной и открытой, как будто все мои тайны вдруг вывалились на свет.

Я рассматривала пучки разных трав, цветов, чеснока и петрушки, что наполняли маяк удивительным ароматом — приятным, выделяющимся среди всей этой старины и... новизны? Да, для обычной девушки вроде меня это уже было чем-то особенным, необычным и новым. Смесь прошлого и чего-то свежего, как дыхание ветра с моря.

Он что-то написал на листке и, положив ручку за ухо, приблизился, встав ровно в такую же стойку, в которой ещё недавно смущённо стояла я. Но он широко улыбался — искренне, без тени насмешки, — а мои глаза устремились на листок, полные любопытства и лёгкого трепета.

Там была довольно длинная надпись, и я немного прищурилась, вчитываясь в неё: "Привет, почему ты хочешь общаться?". А ниже — ещё одна, и когда я до неё дочитала, его губы расползлись в ухмылке: "Разве не проще было взять номер телефона?".

Я быстро подняла взгляд, а он снова засмеялся — как мог, наверное, от моего удивлённого вида. И как я сама не подумала? Я чувствовала, как смущение подступает к горлу. Губы сами сжались в кривой улыбке, пока щёки наполнялись лёгким теплом. Рука быстро скользнула в карман, но остановилась на полпути. Он склонил голову, наблюдая за тем, что я делаю, — ощущение его взгляда вызывало мурашки по коже. Он был куда более пристальным, изучающим, наверное, для парня, что не мог высказать своих чувств, это нормально. Иметь такие глубокие глаза. Даже то, как он их прикрывал, словно подгадывая моменты, словно... За него говорили те малые движения век. Пальцы сжались на телефоне и я протянула его Максиму.

Но он не отреагировал, сложив руки на груди; мой альбом прижался к нему, как будто стал его частью.

— Что-то не так? — сказала я, словно он мог меня услышать.

Он не ответил — естественно. Просто стоял, скрестив руки, и смотрел на меня. Повисла странная пауза, тяжёлая, как морской туман в начале осени. Моя рука задержалась в воздухе, пальцы сильнее сжались на устройстве, и я почувствовала, как он нагревается в ладони. Зачем я это делаю? Глупо, но я не могла просто так отступить.

Максим нахмурился, глядя на меня — его брови сдвинулись, глаза сузились, словно он пытался разобрать мои мысли, как часовщик что изучает крохотную деталь. Я замерла под этим взглядом, сердце стучало чаще, а в голове крутилось: "Что я сделала не так?" Потом он выдохнул — глубоко, устало, — и плечи его расслабились. Он взял ручку из-за уха, вновь перевернул страницу в альбоме и, чуть криво, неровным почерком написал: "Нет, так я уже не хочу."