Трещина.

Трещина.

Всё началось так глупо, очень глупо. Как обычная шутка. Кто из них тогда мог подумать, что она зайдёт так далеко? Точно не он. Сейчас Дэн не мог даже вспомнить, кто первым предложил эту глупость. Впрочем, какая разница? Они взяли зеркало, самое обычное, и свечу. Мик нашёл в какой-то книжонке по магии, купленной на распродаже, заклинание. Они даже не спросили, что оно должно было делать. Таша рассмеялась. Наверное, это был последний раз, когда Дэн слышал такой смех – беззаботный и невинный.
Зажжённая свеча, выключенный свет, тёмное зеркало, в котором отражались они трое, и заклинание. Какое-то оно было неправильное, даже не на латыни. Он так и не понял, на каком языке было то заклинание. И ничего. Ничего не происходило, дешёвая свеча быстро прогорала. В самый последний момент, когда свеча уже почти догорела, расплывшись в чашке из фольги стеариновой лужицей, Дэн заметил, что отражение пропало. В тот последний миг зеркало было тёмным и абсолютно пустым.

Несколько дней ничего не происходило. Разве что отражение, которое Дэн порой замечал краем глаза, стало казаться ему размытым. А через несколько дней, когда он решил побриться, то не увидел в зеркале своего отражения. Первым порывом было позвонить Таше и Мику. Но потом он остановился. В животе ледяной змеёй заворочался страх – а если они тоже не видят больше своего отражения? И другая мысль – а если такое происходит только с ним, потому что он видел пустое зеркало в тот последний миг? О том, что его друзья уже могут быть мертвы, думать Дэн боялся.
Бриться он научился на ощупь. Старался избегать отражающих поверхностей и зеркал. Делал вид, что ничего не произошло, что так тоже можно жить. Ни Мик, ни Таша ему так и не позвонили, хотя обычно они часто созванивались без особой причины. Так длилось какое-то время. Дэн перестал замечать дни, не считал их, жил по инерции. Лишь бы не думать, лишь бы не поддаваться страху. А потом в витрине магазина он заметил отражение – всего лишь тень. И глаза. Их было слишком много, они были алыми, горящими и круглыми. Дэн едва не потерял сознание от нахлынувшего липкой холодной волной ужаса, отскочил от витрины, чуть не сбив какую-то девицу с ног.
С тех пор он начал замечать отражения повсюду. Как бы Дэн ни отворачивался, как бы ни старался избегать зеркал, они постоянно попадались ему на глаза. Тень с каждым разом становилась всё отчётливее, количество глаз – всё больше. Он перестал выходить из дома, убрал или завесил все зеркала.

В то утро – если это было утро, потому что Дэн перестал отличать день от ночи, закрыв все окна плотными шторами – он зашёл в ванную, чтобы умыться. Зеркало – то самое, в котором он впервые не увидел себя – со стены Дэн снять так и не смог, только занавесил полотенцем. В то утро полотенца на месте не оказалось. Случайно повернув голову, он заметил в самом углу зеркала трещинку, которой раньше не было. Эта трещинка привлекла его внимание. Стараясь не смотреть в само зеркало, Дэн принялся разглядывать эту трещинку, и на его глазах она начала расти. Сначала трещинка – уже трещина – протянулась до противоположного угла зеркала, потом начала ветвиться. Отвести взгляд Дэн уже не мог. Теперь всё его внимание занимала только это трещина. И в каждом осколке зеркала, разделённые ветвящейся трещиной, отражались глаза – всего в двух его собственные, во всех остальных – те, красные, горящие. Их становилось всё больше. И они смотрели, смотрели на него.
А потом зеркало треснуло…

02 июля 2026, Воронеж, БСМП, палат 912.