Третье пробуждение

Глава 5. Первое пробуждение

Когда Рэю исполнилось шесть лет, прохладным осенним утром на заре Минакомори отвела его в глубь леса. Они спустились к озеру, извилистая тропа крутым обрывом уходила вниз, но обнаженные могучие корни сосен и берёз служили ступенями. Мальчик был полностью увлечён процессом спуска, бабушка говорила что-то о прошлом, о нескончаемом беге и красоте пути. Она рассказывала о своём детстве, когда несколько групп кантаров встречались, чтобы исполнить Песнь Восторга. В ночь таких торжеств заключались браки, разрешались споры и прощались с ушедшими. Юноши находили любовь, взрослые мир и покой, а самые маленькие дети пробуждались первый раз естественным путём – на воду.

Минакомори взмахнула скрюченными пальцами, и по зеркальной глади озера пронеслась тонкая рябь, словно порыв ветра ворвался с небес, хотя и царил полнейший штиль. Маленький мальчик услышал дивную мелодию, пожелтевшие листья берёз содрогнулись единым порывом, их шелест вплетался в чудесные звуки. Вода задрожала, запела и тонкими нитями устремилась в воздух, лучи рассветного солнца зарезвились в журчащих ручейках, переливаясь тысячами радуг в прозрачных струйках, сплетающихся в сверкающий кокон. Воздух начал сотрясаться и пульсировать, искажая свет и делая звук объёмным, тягучим и всепроникающим. Раймонд ощутил восторг и трепет, его сердце неистово билось, а тело поддалось древнему танцу.

— Следуй за потоком, — негромко произнесла Минакомори, усевшись на прибрежный валун.

Рэй стал повторять ритм, он чувствовал, как кокон посреди озера танцует, руки и ноги сами качались в такт чудесной музыке. Вода забурлила под ступнями и подхватила ребёнка в воздух, прозрачные столбы фонтанами взвились к небу, обнажая ил и изумрудные водоросли, тело застыло в пленительном оцепенении, сладчайшая дрожь пронизывала каждую клеточку, мальчик почувствовал, что сам испускает вибрации. Вода поддалась его воле и кокон распахнулся перед ним, вихрь струек окружил мальчика, маленькие краснопёрки и карпы, застрявшие в водяных сетях, беспомощно извивались в воздухе, солнечные зайчики сверкали в мириадах брызг. Блаженство и счастье овладели ребёнком, на миг он слился со всем миром, ему казалось, что это он управляет музыкой.

Внезапно кокон обернулся залпом холодных брызг и обрушился в озеро, увлекая мальчика под воду. Минакомори ощутила присутствие чужака и оборвала мелодию. По крутому склону сердито спускался Исидор, не застав сына дома, он сразу же бросился его искать. Его совершенно не волновало то, что сынок барахтался под водой, рискуя утонуть, его беспокоило лишь то, не хочет ли несносная бабка пробудить ребёнка, навлекая позор на него.

— Ах ты, ведьма! Куда утащила моего бездельника? От ваших плясок весь лес ходуном ходит!

— Если глаза подводят тебя, сынок, то я скажу куда. Мальчик учится плавать.

— Да кто же плавает в одежде?

— Ему так теплее, — неумолимо и отстранённо пробормотала старушка, не предполагая никакой возможности дальнейших споров.

— Ведьма! Мало ли того, что зима следует за тобой попятам, ты кличешь беду на мой дом. Ваше выродское племя осквернило Белизну. Когда же ты помрёшь уже, чтобы эти земли очистились окончательно! А ты! Вылазь немедленно! Ты мне воду будешь таскать отсюда, я устрою тебе весёлую жизнь! — восклицал уязвлённый мужчина, подбегая к сыну. Рэй выполз на берег счастливый и довольный, Исидор резко схватил его за руку и потянул в сторону усадьбы. Угрозы отца уже не пугали его, даже в столь юном возрасте мальчик понял, что обрёл запретный плод.

В Эльсе первое пробуждение было дозволено только будущим рыцарям. Традиция первого пробуждения на воду была утрачена, юноши, вступив в белый орден, должны были пройти пробуждение огнём. Когда первенцу исполнялось десять лет, его запирали в маленьком каменном дольмене, где испытуемому следовало зажечь свечу одним лишь взглядом. Дикий и жестокий ритуал, выдуманный балтарскими жрецами. По никому неизвестной причине церковники возомнили себя знатоками чудес. К десяти годам запас силы достигал пика, и когда ребёнок высвобождал его, зачастую загоралась не только свеча, но и сам испытуемый. Юные чудотворцы с безграничным потенциалом сгорали дотла. Этого, конечно, можно было бы избежать, проводя ритуал в более юном возрасте. Но целители ордена протестовали, ведь малые пробуждённые дети могут нахулиганить или, не приведи господь, что-то поджечь. А впрочем, чего уж тут юлить: белому ордену не нужны чудотворцы с безграничным потенциалом, ему нужны слуги с бесконечным фанатизмом.

Тем, кого не ждала служба в ордене, и вовсе строго запрещалось пробуждаться. Конечно же, находились уникумы, доходившие до всего сами, и употреблявшие новые таланты на шалости и хулиганства. Из засады они осыпали невинных крестьян градом шишек, исподтишка пугали коней, заставляя перевернуть телегу, и сбивали шляпы с благородных господ. Такие вот враги королевства. Веками Эльс отражал набеги носкорцев, кровожадных варваров, истинных воинов, но угроза миновала, и военному королевству был отчаянно нужен новый противник. Пробуждённые жители прекрасно подошли на эту роль. Ох, как же это удобно: неурожай – это колдун пшено украл, высокие налоги – это ведьмы разграбили казну, прошёл шторм, разрушив полдеревни – это чудит безумный чудотворец. А дела в Эльсе шли плохо, Бартоломео был плохим правителем, он был прекрасным воеводой, он объявил пробуждённых бичом рода человеческого и скверной, отравляющей белые земли. Инквизиция забирала все ресурсы, и призрак запустения навис над белым королевством, но в этом тоже обвинили колдунов и ведьм.