Третье пробуждение

Глава 6. Смерть Минакомори

Минакомори всегда бежала от зимы, повинуясь укладу предков, она уходила до самого Арлара, где знойные ветра пустыни отражают морозные вихри запада. И не было во всём Эльсе никого добрее и щедрее. Из своих походов она всегда приносила гостинцы для белокурого семейства. И были среди них фигурки из восточных цитаделей, хитрые поделки из гномьих твердынь, и даже заморские пряности, когда-то прославившие блюда Николаса. Но тайный враг уже годами таил злобу на неё. Кому же могла навредить старушка, которую никто и в глаза не видел? Её врагом оказался человек, чьё призвание спасать и исцелять, чей смысл жизни напутствовать беспечных крестьян к добру, свету и гигиене, целитель Фирион. Каждый год путешественница была чёрной кляксой на его безупречном докладе. По весне он представал перед лордом, сообщая о тех, кто не перенёс морозы. В иерархии Эльса целитель следовал сразу за лордом, столь почётный ранг накладывал и многочисленные обязанности. Истинной угрозой Эльса были отнюдь не варвары, только чума и голод могли опустошить столицу и поставить белое королевство на колени. Давным-давно синладские мудрецы предложили решение, настолько простое и гениальное, что оно не только навсегда закрепилось в королевстве, но и привело его к процветанию. Оно вам понравится, дело в том, что в Эльсе не платили целителям за то, чтобы они лечили людей. Если больных было слишком много, целителя могли даже изгнать с позором. А платили им за то, чтобы больных не было вовсе. Поэтому всю свою жизнь врачеватели посвящали борьбе с причиной хворей, а не следствием. Они ходили по усадьбам, и властью, данной королём, заставляли крестьян мыться, кипятить воду и вычёсывать вшей.

В Эльсе было два типа смертей: по воле Бога, и по попустительству целителя. Если бы славная старушка скончалась дома, на постели, как и следует благонравной женщине, это не навлекло бы тени на светлое имя Фириона: сто двадцать лет – приличный срок. Но из года в год она продолжала уходить перед холодами, а это значило, что целитель не уберёг её душу и тело и должен был записывать, как пропавшую без вести. Каждый год местный владыка хохотал над своим приближенным, но числа были неумолимы, и Фирион лишался приличной части крупного жалования. Если обычный крестьянин умирал единожды, чему всегда можно было найти оправдания, то на бумаге Минакомори «умирала» регулярно, из года в год, приводя в бешенство искусного врачевателя. Он умалял инквизиторов заняться ею, но она была кантаркой, её почитали как святую, были вынуждены – кто же осмелится встать на пути у самой могучей ведьмы в мире? Он мечтал отравить её ядом, но она так редко бывала дома, да и питалась только сушёными ягодами и родниковой водой. И тогда он смог отравить её словом.

Рэю только исполнилось одиннадцать лет. Фирион наконец-то сумел подкараулить старушку. Несколько лет подряд он упорно посещал усадьбу с одной лишь целью, проверить самочувствие Минакомори, и в тот злосчастный год он её всё-таки подкараулил и «исцелил» бедную старушку. Он вёл долгую проповедь о том, что в сто двадцать лет одной путешествовать через весь Ирмар подобно самоубийству. Что ради Белизны и Солнца она должна сделать небольшую передышку. Он убедил наивную старушку в том, что она очень больна, и в её возрасте непременно должна оставаться в заботливых руках семьи. Той осенью Минакомори остановила свой путь. Бабушку пытались лечить, чтобы очистить её от скверны, её кормили только белой пищей: разваренным рисом, белым хлебом, белым молоком и белым мясом птицы. От такого рациона она очень страдала, и уже сама поверила, что больна и нуждается в очищении. И зимой Минакомори стала сдавать, впервые в жизни она простыла, впервые в жизни она слегла. Минна, младшая дочь Исидора, заботливо ухаживала за бабушкой, а Рэй проводил время у её постели, но ей больше нечего было ему рассказать. И только в начале весны она обратилась к своему внуку.

— Ты слышишь?

Рэй прислушался, где-то печально куковала кукушка.

— Дорога зовёт… — продолжила Минакомори.

И мальчик её понял, дорога звала его уже несколько лет, но строгое воспитание не позволяло и думать об этом.

— В сундуке моём карта. Ты увидишь на ней, что мир шире этих трёх домиков.

— Бабушка, как же я его открою? — удивился мальчик, зная, что сундук всегда был заперт.

— Так он открытый. За замок благодарствуй своего батюшку, это он придумал замки. Он запер свой скот, он запер своих детей. Он себя запер. Как ему понять, что сундук мой всегда был открыт.

Прошло ещё немного времени и одним весенним утром, на туманном рассвете Минакомори взлетела с холодного ложа, тело её уже не слушалось, но чудесные силы только окрепли. Она парила словно призрак, седая копна волос белёсым облачком окружала голову, переместившись во двор она уселась посреди поляны, усыпанной бледными подснежниками.

Много-много лет назад, её единственный возлюбленный, рыцарь Грегори, дарил ей букеты подснежников, пытаясь добиться сердца юной дикарки, она вспомнила, как долго отвергала эльсца и как полюбила его однажды, их былую страсть и горе утраты. Сколько лет она не видела его, долгая жизнь – благословение и проклятье. Сколько лет она не видела подснежников! Они уже успевали увядать, когда она возвращалась. Умерла она со сладкой улыбкой на губах.

Не было большего горя в жизни Раймонда. Он даже по матери не тосковал так сильно. А впереди его ждали только пугающая неизвестность, пустота, мрачная безысходность и смерть. Рэй уже знал, что, когда ему исполнится двенадцать, за ним придут инквизиторы. Его отец отнюдь не станет на его защиту, напротив, он сделает всё, чтобы мальчика повесили. Уходить из дома жутко не хотелось, но дух странствий уже манил его в глубины лесов Ирмара. А дедлайн неумолимо, цинично и кричаще буквально приближался. Мальчик знал, что должен следовать воле бабушки, он разгадал гномью защёлку и отыскал в сундуке старинный свиток, на карте он увидел государства Ирмара, о которых ему доводилось лишь изредка слышать. Там было много пометок о кантарских стоянках, давно потерявших смысл. Но ему открылось самое важное – путь кантаров пролегал чёрным штрихом, от Эльса до Арлара, через дремучий лес Яр-Мирад, вдоль Сумеречных гор до самого Мглистого моря. Мальчик понял, что это его единственный путь к спасению. Он тщательно спрятал карту и стал готовиться к побегу.