Третий глаз кукловода

Глава 12.7

– Ладно, великий кулинар, чем удивишь меня? – Эйл уселся за стол и сцепил руки в замочек, ставя на них подбородок.

– Картошку пожарю, – уверенно ответила та. Она повязала фартук и засучила рукава.

Найти саму картошку оказалось не просто, ведь девушка понятия не имела, где та хранится. Все же раздобыв корнеплод, Анели начала набирать их в руки, морщась. Грязная. Фу. Достав сразу пять штук, фон дер Кан чуть не уронила их и в итоге прижала к себе, пачкая фартук и светлую кофту. Эйл еле сдержал смешок. Помыть ее совершенно не сложно, а вот почистить… Девушка взяла огромный нож, начиная мучить бедную картошку. В итоге она срезала чуть ли не больше половины, оставляя от бедолаг жалкие огрызки. А дальше ведь еще порезать надо. Куски получались очень толстыми, и в итоге Анели сильно поранила палец.

– Картошку с кровью есть не особо хочу, – Яр, пусть от кулинарии далек, наблюдать за зверской расправой с корнеплодами не мог. Он взял ее за запястье и сунул пострадавшую руку девушки под воду. – Промой рану и обработай, – пока та возилась, Эйл скинул косуху на стул и стал мыть картошку.

– Я очень давно этого не делала, вот и все. Даже не помню, когда был последний раз… – смущенно ответила Анели. Она направила немного энергии к пальцу и заживила порез.

– Последний раз – никогда? – он рассмеялся. Забавная, мило дуется и смущается. Чем-то напоминает Скарлетт лет в пятнадцать. – Я ведь говорил, не нужно мне лгать. Если что-то не умеешь – лучше сразу признать и не позориться, чем сделать фигню и потом будет стыдно, – закончив с купанием новых корнеплодов, юноша взял нож поменьше, ловко срезая кожуру. Он провел пальцами по продолговатой панели устройства с тонким металлическим прямоугольником, и вокруг него образовалось едва заметное темное поле.

– Ну, ничего, научилась бы… – Анели отвела взгляд. – Прости, – девушке стало очень неудобно. Попытка удержать его всеми силами вылилась в неловкую ситуацию, коя теперь ей в кошмарах сниться будет. – Что ты делаешь?

– Я люблю жареную картошку, – Эйл неспешно нарезал ломтики. – Не торопись, когда режешь, и следи за пальцами, а то они гарниром станут. Кусочки очень толстыми не делай, – когда юноша сложил все в миску, и вывалил содержимое над аппаратом. Ломтики зависли в поле, начиная медленно прожариваться.

Иногда из прямоугольника сочилось масло и специи. Потребовалось около десяти минут, чтобы получились две ароматные порции. Юноша подставил по тарелке и нажал на пару встроенных кнопок. Картошка разделилась на две половины и опустилась в емкости.

– Теперь мне стыдно, – Анели снова заправила прядь. – Сама хотела тебе приготовить, а в итоге готовил ты…

– Для начала, кто вообще готовит в украшениях? – Эйл поставил все на стол. Он давно обратил внимание на два золотых кольца, надетых на большой и указательный пальцы правой руки и скрепленных меж собой цепью. Они выглядели довольно массивно за счет продолговатых листьев и лоз, выполненных из изумрудов, а среди них красовались рубиновые цветы.

– Я никогда эти кольца не снимаю. Как-то не подумала об этом, – Анели опустилась за стол. Долгие диеты немного выматывали и вкусить нечто не пресное крайне приятно. Пища богов. Она отправила в рот пару ломтиков и блаженно прикрыла глаза.

– Просто так нравятся или дороги тебе?

– Дороги, это подарок, – ответила Анели, неспешно кушая.

Эйл иногда кидал косой взгляд на кольца. Что-то странное в них есть. Необъяснимая неприязнь и легкое чувство тревоги. Быть может, раньше они принадлежали другому человеку. Не редкость, когда от переданных вещей фонило негативными эмоциями предыдущего владельца, именно поэтому такие вещи всегда проходили ритуал очищения.

Пообедав, Эйл все же смог отнекаться от просмотра фильма. Прикрывшись расследованием и допросом других людей, ему удалось сбежать. Анели хоть и милая девушка, ее навязчивость немного раздражала. Тем более, наглая близость. Мечтательным особам всегда хочется найти того самого принца на белом коне. Яр не мог не проводить параллели со Скарлетт, ведь та вела себя примерно так же. Хотя, в Дэвис наглость еще в детстве проснулась и никогда не дремала.