Третий миф: Великий потоп

Глава 5

Глава 5

К вечеру группа расположилась на небольшой поляне, окружённой тонкими деревьями, что качались под порывами уже далекого морского ветра. Тени удлинялись, небо темнело, окрашиваясь багровыми полосами. Воздух был густ от легких ноток солёного запаха моря и сырой травы. Поляна казалась временным островком покоя, но в её тишине чувствовалась зыбкость и словно сама земля знала, что эта передышка ненадолго. Позади осталась гора, которую они одолели днём; впереди ждал дикий лес, а за ним новые хребты. Екатерина Лазарева сидела на крупном камне, наблюдая, как Арс гоняет Франко.

— Давай, — рыкнул Арс. — Ещё десятку.

Франко, тяжело дыша, дожал отжимания и рухнул на землю, раскинув руки.

— Разве это нужно в пути? — простонал он. — А если нападут, а я выдохся?

— Значит, выжмешь из себя всё, — отрезал Арс. — Ладно. Хватит на сегодня. Завтра продолжим.

Группа разбрелась по поляне. Кто-то отдыхал, кто-то возился с припасами. Моника присела рядом с Катей, её лицо было усталым, но глаза яркими и живыми.

— Тяжело тебе пришлось, — сказала она. — Не представляю, как бы я добралась оттуда. Ещё долго нам идти?

— Неделю, — ответила Катя. — В лучшем случае. Правда, я не до конца уверена, что мы не сбились.

Четыре дня пути позади, а Катя всё ещё не знала почти никого из спутников. Имена, лица, обрывки разговоров, но кто они на самом деле? Свои или уже чужие? Она молчала, разглядывая поляну. Море вдалеке шумело, деревья поскрипывали. Когда-то эта дорога казалась ей смертельной ловушкой, но теперь, с группой, страх отступал.

— Мы скорее всего чуть чуть отстаем, — заметила Катя.

— Думаешь? — уточнила Моника.

— Да. — сказала Катя. — Правда, сместились на запад, но это не критично. Думаю нагоним.

Моника кивнула, но её взгляд скользнул в сторону Харри, сидевшего на краю поляны.

— Как же он меня раздражает, — буркнула она, кивнув на него. — Мерзкий человек.

— Почему? — спросила Катя.

— Подхалим, провокатор, манипулятор, — ответила Моника.

— И предатель, — добавил Алексей, присаживаясь рядом. — Когда мы упали, у нас был конфликт. Два лидера боролись за власть. Харри подстрекал одного устроить саботаж. Чуть до жертв не дошло. Долгая история, но в итоге Зевин казнил противников, а Харри тут же переметнулся к нему.

— У нас тоже были конфликты, — сказала Катя. — Но мы нашли компромисс.

— Молодцы, — кивнула Моника. — У нас всё закончилось кровью и самодурством.

Харри сидел в стороне, у корней кривого дерева. Его взгляд, цепкий и холодный, скользил по группе. Было ощущение, будто он не просто наблюдает, казалось, он считает шаги, взвешивает дыхание, готовит расстановку фигур в партии, которую играет только он. Он не участвовал в разговорах, не помогал с делами. Просто смотрел: на Арса, чистившего оружие; на Франко, пившего воду из фляги; на Монику, шептавшуюся с Катей. Его пальцы теребили ремешок рюкзака, губы едва заметно кривились, будто он прикидывал, кто из них слабое звено.

Ночь опускалась быстро. Небо стало тёмно-синим, звёзды проступили сквозь облака. Ветер стих, и шум моря вовсе пропал, будто подчёркивая тишину лагеря. Алексей подбросил в костёр ещё веток, искры взлетели вверх. Катя натянула куртку, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Моника ушла к своему спальному мешку, а Харри так и остался сидеть в стороне, его силуэт почти сливался с тьмой. Только глаза поблёскивали, ловя отсветы костра.

— Спать пора, — буркнул Арс, вставая. — Завтра рано выходим.

Большинство группы разошлось по спальным мешкам, укрываясь от ночного холода. Костёр потрескивал, бросая тени на поляну. Катя осталась сидеть на камне, глядя на звёзды. Рядом с огнём еще возился Томас: широкоплечий, тяжёлый, с грубой бородой и татуировками, выбивающимися из-под рукавов. Его короткие, почти выбритые волосы блестели в свете пламени. Грудь была как щит, а улыбка, редкая и резкая, казалась ударом по спине. В руках он крутил массивную металлическую дубину, проверяя её баланс.

— Это Томас, — заметил взгляд Кати Алексей, подсев ближе. — Очнулся в капсуле, но уже не в шаттле. Выкинуло его где-то у подножья горы. Несколько дней скитался по лесам и горам, убегая от дикарей. Потом жил у большеглазых пришельцев.

— Они взяли его в плен? — спросила Катя.

— Нет, — ответила Моника, устроившись рядом. — Спасли его. Дали кров.

Катя кивнула, но промолчала. В памяти всплыли её собственные дни у пришельцев. Их странные, слишком большие глаза, странное не агрессивное поведение и их странные голоса. Тогда она думала, что это ловушка, но теперь, слушая о Томасе, задумалась: может, они и правда не желали зла? Кроме того, пусть и не намеренно, но они задержали зверолюдов, дав Кате возможность сбежать. Она отогнала мысль, не желая ворошить прошлое.

Томас, не обращая внимания на разговор, продолжал вертеть дубину. В его движениях было что-то звериное, тяжёлое. Казалось, что дубина это продолжение его руки, а каждый взмах мог переломить кости. Катя невольно подумала: если зверолюди вновь появятся, Томас начнет битву первым, и, возможно, сможет справиться в одиночку. У костра остались ещё двое: девушка Изабелла Исакова, проверявшая швы на рюкзаке, и Рамис Рафаилов, златоглазый мужчина чистивший нож о камень. Харри, как обычно, сидел в стороне, у корней дерева, его взгляд цепко скользил по группе. Катя заметила, как он задержался на Томасе, будто оценивая его силу или силу его дубины.

Ночь сгустилась. Алексей подбросил еще веток в костёр, не давая ему затухнуть. Томас наконец отложил дубину и растянулся у огня, подложив рюкзак под голову. Рамис и Изабелла тоже легли, укрывшись одеялами из шкур волков. Харри почти растворился в темноте, но Катя чувствовала его взгляд.

Она сползла с камня и устроилась у костра. Сон не шёл. Мысли о пришельцах, о Томасе, о Харри мешались с усталостью. Путь был долгим, но цель уже близко. Осталось лишь дойти.