Третий не лишний

Скриншот… Виктор.

—  Голубчик,  ну  что  вы  смотрите  на  меня,  как  на  врага  народа…  —  доктор,  внешностью  больше  всего  напоминающий  классического  Айболита,  картинно  всплеснул  руками,  а  потом  сунул  их  в  карманы  халата.  Очевидно,  вспомнил,  что  жесты  и  движения  пальцев  понимающему  человеку  скажут  даже  больше,  чем  мимика  и  рысканье  взглядом.  Взгляд,  кстати,  он  тоже  на  всякий  случай  зацепил  за  письменный  прибор  на  столе.

—  Поверьте,  я  вас  прекрасно  понимаю.  И  тоже  считаю,  что  сорок  пять  лет  не  тот  возраст,  когда  можно  умирать.  Но  я  же  не  Господь  Бог,  а  всего  лишь  врач.  Я  могу  поставить  диагноз,  провести  подготовительные  анализы…  Могу,  по  старой  дружбе,  позвонить  в  клинику  господину  Зильберману.  Меня  даже  хватит  на  то,  чтобы  упросить  его  принять  вашу  матушку  вне  очереди,  но  оплатить  ее  лечение  у  меня  нет  никаких  возможностей.  Ни  собственных,  ни  тем  более  бюджетных.

—  Доктор,  прекратите  истерику  и…  —  Виктор  хотел  сказать  «театр»,  но  закончил  вполне  нейтрально:  —  И  успокойтесь.

—  Вам  легко  говорить!  —  Исаак  Самуилович  без  сил  упал  в  кресло  и  нервно  забарабанил  пальцами  по  столешнице.

Виктор  не  понял,  почему  о  почти  неотвратимой  смерти  матери  сыну  легче  говорить,  чем  лечащему  врачу,  но  уточнять  не  стал.  Тем  более  что  Исаак  Самуилович  продолжил  сам:

—  Я  же  еще  при  Союзе  учился.  Клятву  Гиппократа  давал!..  А  сейчас  вынужден  лепетать  не  о  здоровье  людей,  а  о  деньгах  за  их  лечение.

—  Да,  —  кивнул  Виктор.  —  Именно  этого  я  от  вас  и  добиваюсь!

—  Добивается  он,  —  доктор  словно  обиделся.  —  Вы  хоть  представляете  себе,  юноша,  какая  это  огромная  сумма?!

—  Исаак  Самуилович,  —  держать  себя  в  руках  бывший  старший  лейтенант  умел  хорошо.  Без  этого  не  то  что  в  спецназе  —  в  обычной  части  долго  не  протянешь.  Армия  умеет  заставить  человека  исполнять  любые  приказы,  даже  если  приходится  переступать  через  собственное  самолюбие,  —  вы  наверняка  слышали  о  причудах  Гарри  Форда,  из-за  которых  менеджеры  престижных  ресторанов  дополнительно  инструктировали  швейцаров,  если  они  еще  не  знали  экстравагантного  миллионера  в  лицо.

—  Вы  о  его  страсти  к  поношенной  одежде?  —  врач  явно  обрадовался  смене  темы  и  проявил  заинтересованность.

—  Именно.  И  о  том,  что  Рокфеллер  свои  блокноты  начинал  исписывать  с  титульного  листа  обложки?  В  целях  экономии.

—  Не  вполне  понимаю  вас,  голубчик…

—  Это  я  к  тому,  что  не  судите  по  внешнему  виду.  Вы  же  не  знаете  моих  финансовых  возможностей.  Тем  более  не  можете  знать  о  возможностях  моих  друзей.  Поэтому  просто  назовите  сумму.  И,  чтобы  не  повторяться,  не  оптимистический  минимум,  а  сразу  верхнюю,  реальную  планку.  Со  всеми  побочными  и  дополнительными  затратами.  На  уход  и  реабилитацию.  Хорошо?

—  Пятьсот…  пятьдесят…  тысяч…  —  у  Исаака  Самуиловича  сделался  такой  несчастный  вид,  словно  эти  деньги  только  что  потребовали  с  него  самого.  Он  даже  побоялся  поднять  голову,  чтобы  не  встретиться  с  глазами  Виктора.  И  очень  удивился,  когда  услышал  уточняющий  вопрос,  заданный  ровным,  совершенно  спокойным  голосом:

—  Долларов?

Врач  нервно  поправил  очки  и  уже  увереннее  произнес:

—  Увы,  голубчик.  В  еврозоне  имеет  хождение  другая  валюта.  Пятьсот  пятьдесят  тысяч  евро…  А  в  долларах  это  будет  еще  как  минимум  сто  тысяч  сверху.

При  этом  Исаак  Самуилович  чуть  искоса  глядел  на  Виктора  и  думал:  «Черт  возьми,  неужели  у  этого  парня  водятся  такие  деньжищи?  Тогда  я  совсем  перестал  что-либо  понимать  в  людях.  Пора  на  пенсию…»

—  Спасибо,  доктор.  А  сколько  у  нас  времени?

—  Месяца  два…  Максимум  три.  Потом  начнутся  необратимые  процессы,  и  всякое  вмешательство  станет  бессмысленным.  Но  прошу  учесть,  что  из  означенного  срока  надо  еще  вычесть  десять  дней  на  адаптацию,  повторное  проведение  анализов  и  подготовку  больной  к  операции.  Так  что  на  вашем  месте  я  стал  бы  рассчитывать  только  на  месяц.

—  Хорошо…

—  Совет  хотите?

—  Конечно.

—  Если  через  три  недели  поймете,  что  не  успеваете  собрать  всю  сумму,  отвезите  матушку  куда-нибудь  к  океану.  В  страну,  где  белым  туристам  почти  легально  продают  наркотики.  Много  времени  это  не  займет,  но  уйдет  она  без  мучений  и  в  приятном  месте.

—  Я  вас  услышал,  доктор,  —  кивнул  Лысюк.  —  И  вот  как  мы  поступим.  Сегодня  же  звоните  господину  Зильберману,  пусть  выписывает  счет  или  обозначит  другие  формы  оплаты  и  готовит  место  в  клинике.  Не  позже  чем  через  три  недели  я  буду  у  вас  с  деньгами.  А  чтобы  вы,  Исаак  Самуилович,  восприняли  ситуацию  всерьез  и  продолжали  как  следует  заботиться  о  моей  матери,  часть  денег  я  принесу  лично  вам.  Дней  через  пять.  Договорились?

*  *  *