Третий не лишний

Глава  16. И  за  борт  ее  бросает  в  набежавшую  волну

Несмотря  на  домашность  характера  Бурый  не  был  монастырским  затворником.  Не  тот  нынче  век  на  дворе,  чтобы  молодой  мужчина,  возжелавший  нарушить  свое  уединение,  мог  испытать  затруднения  в  поисках  увлекательной  собеседницы.  Хоть  на  час,  хоть  на  сутки…

Соответственно,  в  свои  полновесные  двадцать  шесть  лет,  пять  из  которых  промчались  в  студенческой  среде,  Леонид  мнил  себя  если  не  знатоком,  то  уж  опытным  пользователем  наверняка.

И  как  же  он  заблуждался,  почитая  ласки  жриц  любви  или  случайных  подружек,  склонных  к  всестороннему  общению,  тем  самым  блаженством…  Воспетым  трубадурами  и  менестрелями,  начиная  с  времен  античных.

Каждое  прикосновение  вызывало  такую  вспышку  нежности  и  блаженства,  что  голова  кружилась,  как  на  американских  горках.  С  замиранием  сердца  и  нехваткой  воздуха  в  груди.  Слова  уносились  прочь  и  не  желали  складываться  в  логически  завершенные  формы.  Тем  более  Оля  как  раз  решила,  что  с  прелюдией  можно  заканчивать  и  передать  инициативу  мужчине.

Но  у  насмешницы  судьбы,  как  всегда,  были  свои  планы  на  сегодняшний  вечер.  Ибо  богам  нет  дела  до  желаний  смертных.  Даже  самых  сокровенных…

—  Эй,  хозяин!  —  заорали  во  дворе  луженые  мужские  глотки.  —  Не  спишь?!  Встречай  гостей!

Это  было  так  не  вовремя,  что  Леонида  словно  холодной  водой  окатили.  И  без  внутреннего  голоса  озвереть  впору.

—  Какого  рожна  надо?!  —  заорал  он  в  ответ,  вскакивая  с  кровати.

—  Дело  к  тебе  есть.  Да  ты  выдь  во  двор.  Чего  зря  горло  драть?

—  Утром  приходите.  Ночью  только  темные  дела  свершаются.

—  Негоже  так,  хозяин…  Сын  Гюрдира-ярла  Бранд  Рыжий  перед  дверью  твоего  дома  стоит,  —  попытались  образумить  Бурого  пришлые,  но  того  уже  понесло.  Да  и  кто  в  подобной  ситуации  сохранил  бы  благоразумие  и  доброту  душевную!

—  А  ты  мне  не  указывай…  Я  никого  в  гости  не  звал.  Проваливайте.

—  Что  ты  сказал?!  —  молодой  голос  звенел  яростью.  —  Рубите  дверь!  Никто  не  смеет  меня  на  пороге  держать!

—  Ой,  —  только  и  произнесла  Оля,  когда  тяжелые  удары  сотрясли  дом.

Леонид  уже  и  сам  сообразил,  что  хватил  лишку,  ведь  никто  его  не  уполномочивал  так  привечать  посетителей  Жнеца,  и  поторопился  открывать.  К  счастью,  успел.  А  то  кто  знает,  стали  бы  викинги,  врубившись  в  дом,  сдерживать  секиры,  или  заодно  порубили  бы  и  его  негостеприимных  обитателей?

—  Ты  кто  такой?  Трелль  Жнеца?  —  шагнул  внутрь  молодой  рыжеволосый  воин,  почти  брезгливо  отстраняя  Бурого  в  сторону.  Следом  за  ним  вошли  еще  трое  здоровяков.  Один  с  зажженным  факелом.

Воин  уже  заметно  успокоился  и  глядел  хоть  и  высокомерно,  но  почти  дружелюбно.

—  Хозяин  где?  Ормульв,  не  прячься!  Это  я  —  Бранд.  Я  пришел  с  миром!  Отец  мой,  Гюрдир  Безбородый,  опасно  ранен.  Помощь  твоя  нужна,  Травник.  Белый  ворон  позвать  сказал.  Не  мешкая…

—  Нету  его,  —  рука  у  парня  была  как  железная.  Вроде  и  силы  не  прикладывал,  а  Леонид  попятился,  будто  его  оттолкнули.  —  Сами  второй  день  ждем.

—  Сами?

Сын  ярла  еще  только  вопрос  задавал,  а  пара  хирдманов  уже  проскользнули  во  вторую  комнату.  И  ответом  стал  возмущенный  вскрик  девушки.

—  Девка?  —  удивился  Рыжий  Бранд.  —  У  Травника?

Оля  успела  натянуть  на  себя  только  короткую  рубаху,  даже  шнуровку  в  вырезе  пазухи  не  стянула.  И  теперь  стояла  перед  мужчинами  в  том  фривольном  виде,  который  возбуждает  гораздо  больше,  чем  полная  нагота.

Третий  викинг,  тот,  что  был  с  факелом,  уже  успел  зажечь  еще  парочку  настенных  лучин.  Для  освещения  дома.  Так  что  и  красоту  девушки,  удерживаемую  на  весу  двумя  дюжими  лохматыми  и  бородатыми  мужиками,  как  и  ее  обнаженность,  больше  не  прятала  даже  ночная  тьма.

—  Забавно,  —  хохотнул  Бранд,  оценивающе  глядя  на  Олю,  в  руках  хирдманов  казавшуюся  еще  более  хрупкой.  —  Старый  отшельник  решил  себе  от  прострела  наложницу  завести?  Вместо  грелки…  А  что,  по  размеру,  как  раз  к  больному  месту  прикладывать.  Или  в  ногах  держать…

—  Это  да…  Мелковата  для  настоящего  мужчины,  —  согласился  с  Рыжим  один  из  викингов.  —  Но  девка  всегда  девка.  Время  скоротать  можно.  Пока  Ормульв  вернется…

—  Посмотрим,  —  кивнул  Бранд  и  повернулся  к  Леониду:  —  Так  когда  хозяин  будет?  Утром?

Бурый  замешкался.  Все  случилось  как-то  слишком  быстро.  Неожиданно.  И  он  еще  не  успел  сообразить,  как  правильно  реагировать.  Единственное,  что  не  вызывало  сомнения  —  супротив  викингов  у  него  шансов  нет.  Вообще…

—  Если  недалеко  ушел,  догони!

—  Пусть  лучше  пожрать  принесет…  —  отозвался  один  из  викингов,  держащих  Олю.  —  Если  Травник  рядом,  гонец  не  нужен.  Когда  Клык  за  его  подстилку  примется,  она  завизжит  громче  корабельного  рожка.  Глухой  услышит.

—  Да,  об  этом  я  не  подумал,  —  Брад  Рыжий,  похоже,  вполне  серьезно  воспринимал  столь  оригинальный  способ  подачи  сигнала.  —  Ну,  так  чего  ждете?  Тащите  ее  обратно  в  постель.  А  ты,  —  палец  Бранда  уткнулся  в  грудь  Бурого,  —  собери  на  стол.  И  пошевеливайся,  если  не  хочешь  присоединить  свой  голос  к  ее  воплям,  когда  тебе  углей  в  штаны  насыплют.

Умом  осознавая  всю  тщетность  сопротивления  трем  дюжим  воинам,  Леонид  все  же  примерился,  как  сподручнее  вцепиться  в  горло  сынку  ярла,  но  в  этот  момент  в  игру  вступила  Оля.

—  Перед  тобой,  Бранд  Рыжий,  не  подстилка!  —  голос  у  девушки  почти  не  дрожал.  —  Я  —  Хельга  Цветок  клевера!  Ученица  знающего  Ормульва  Травника  по  прозвищу  Жнец!  И  уберите  от  меня  свои  лапы,  если  не  хотите,  чтобы  они  отсохли  по  локоть.  И  не  только  руки!  Эй,  трелль!  —  откуда  только  властность  в  голосе  взялась.  Видимо,  занятия  в  Гимназиуме  не  прошли  зря.  —  Подай  мой  посох!..