Третий не лишний

Глава  17. По  зеленой  глади  моря…

Несмотря  на  то  что  плюхнулся  он  плашмя,  как  доска,  море  приняло  Бурого  мягко.  Впрочем,  это  ж  не  с  десятиметровой  вышки  прыгать.  Борт  баркаса  едва  на  метр  выступал  над  волной.  Зато  ледяная  купель  обожгла,  как  крутой  кипяток.  Леонид  непроизвольно  охнул,  —  о  чем  тут  же  пожалел,  хлебнув  полный  рот  горько-соленой  морской  воды.  А  в  следующее  мгновение  волна  накрыла  его  с  головой,  и  Бурый  камнем  пошел  на  дно.  Даже  заготовленный  гербарий  не  помог.

Вообще-то  вся  эта  суета  со  спасательной  котомкой  была  следствием  паники.  Совершенно  нерационального  страха,  на  какое-то  время  подчинившей  себе  разум  Леонида,  заставив  его  позабыть,  что  все  вокруг  лишь  игра  воображения.  Или  проекция  компьютерной  программы.  Так  что  только  сейчас,  за  бортом  утлого  суденышка  и  уже  под  водой,  Бурый  успокоился  и  по  достоинству  оценил,  что  значит  быть  бессмертным.

Пока  в  легких  еще  оставался  воздух  и  не  желая  испытать  на  себе  симптомы  удушья,  дожидаясь,  пока  Пилюль  сообразит,  что  его  товарищ  не  собирается  выныривать  и  тонет  по-настоящему,  Леонид  начал  мысленно  произносить  фразу  возвращения:

«Я  больше  не  играю.  Я  больше  не…»

В  этот  миг  его  крепко  приложило  спиной  и  затылком  обо  что-то  твердое.  Да  так,  что  напрочь  вышибло  дух,  и  Леонид  потерял  сознание.

Очнулся  он  от  хорошей  оплеухи.  Аж  в  голове  зазвенело.

—  Пилюль,  ты  что  творишь?!  Совсем  озверел  в  своей  лаборатории?!  —  Бурый  издал  возмущенный  вопль  и  открыл  глаза.  Никакой  лаборатории  не  было  и  в  помине,  а  над  ним  склонялось  лицо  викинга  из  игрового  мира.  Ночная  тьма  только  подчеркивала  гротескность  ситуации.

—  Гляньте,  —  прорычал  тот.  —  Не  подох  трелль.  Живой.

—  Это  ж  каким  надо  быть  дерьмом,  чтобы  великанша  Ран  его  обратно  выплюнула,  —  громко  и  с  недоумением  проворчал  кормщик  Сигурд.  —  Зря  не  прирезали.  Может,  вкус  крови  ей  понравился  бы  больше?

Леонид  растерянно  огляделся.  Бред  бредом,  а  лодка  викингов  ни  чуточки  не  походила  на  лабораторию  НИИ.  Даже  как  остаточное  явление.  Да  и  ощущение  лютого  холода  в  промокшей  насквозь  одежде  не  позволяло  от  увиденного  абстрагироваться.

Ледяная  вода  плескалась  внутри  суденышка  вровень  со  скамьями  гребцов,  и  все,  включая  Олю,  интенсивно  вычерпывали  ее,  приспособив  для  этого  щиты.  Такая  же,  как  у  Леонида,  мокрая  одежда  весьма  способствовала  трудовому  энтузиазму  мореплавателей.

Бурый,  у  которого  от  переохлаждения  аж  зубы  заныли,  и  сам  с  радостью  включился  бы  в  работу.  Но  встать  на  ноги  ему  не  дали.

—  Как  скажешь,  Сигурд…

Викинг,  который  приводил  Леонида  в  чувство,  вытащил  нож.

—  Погоди,  Ауд,  —  Бегущий  по  волнам  остановил  его  раньше,  чем  Бурый  успел  осознать,  что  его  чуть  вторично  не  убили.  —  Может,  и  не  в  дерьме  дело?  А  просто  этот  раб  не  все  еще  исполнил,  что  ему  предначертано  норнами?

Кормщик  помолчал,  раздумывая.

—  Да  и  не  пристало  потчевать  Ран  одним  и  тем  же  блюдом  дважды.

Стальное  лезвие  отодвинулось  от  горла  Леонида.  Но  за  голенище  викинг  нож  спрятать  не  торопился.

—  Слышишь,  Бранд,  —  Сигурд  окликнул  сына  ярла,  —  по  всему  выходит,  что  хочешь  ты  или  нет,  а  придется  златовласой  девкой  пожертвовать.  Выбирай,  Рыжий…  Или  ее  бросим  за  борт,  или  все  пойдем  ко  дну.

Бранд  был  полон  решимости  отстаивать  знахарку,  но  вряд  ли  он  сдюжил  бы  в  одиночку  против  всей  команды.  А  хлебнув  морской  воды,  викинги  не  собирались  проверять  лодку  на  прочность  еще  раз.  Каждый  понимал,  следующей  волны  суденышку  не  выдержать.  Чудо,  что  оно  и  один  раз  устояло.

И  все-таки  Рыжий  не  уступил.  Видимо,  шанс  помочь  отцу  имел  для  молодого  викинга  больший  вес,  чем  собственная  жизнь.  Он  передвинул  Олю  за  спину  и  обнажил  меч.

К  Бурому  тем  временем  уже  вернулась  способность  соображать,  и  он  наконец-то  смекнул,  что,  во-первых,  не  успел  эвакуироваться  из  игры.  Видимо,  не  хватило  времени  трижды  произнести  заветную  фразу.  Во-вторых,  случай  вернул  его  обратно.  А  в-третьих,  если  он  ничего  не  предпримет,  то  за  борт  полетит  Оля.  А  тех  ощущений,  которые  ждут  девушку  в  ледяной  пучине  северного  моря,  Леонид  ей  не  желал.  Достаточно  того,  что  он  их  на  себе  испытал.

Это  если,  исходя  из  предыдущего  опыта,  викинги  сначала  не  перережут  девушке  горло.

—  Стойте!

Бурый  еще  только  додумывал  мысль,  но  уже  начал  действовать.

Трелль,  самовольно  осмелившийся  влезть  в  разговор,  не  мог  не  привлечь  к  себе  внимания.  Правда,  не  совсем  такого,  как  Леонид  ожидал.  Но  увернуться  от  пинка  в  лицо  Бурый  все  же  успел.  И  леденящий  душу  голос  звериного  естества  опять  завыл,  забормотал,  подминая  волю  человека:  «Убей!  Убей!!!»

—  Погодите!  —  Леонид  сжал  кулаки  до  хруста  костяшек  и  заорал  во  все  горло,  пытаясь  удержать  себя  в  руках.  А  заодно  и  викингов.  Затевать  бой  посреди  моря,  в  готовом  затонуть  суденышке,  не  лучшее  место  и  время.

—  Заткни  пасть!

Воин  ухватил  Бурого  за  волосы  и  приставил  нож  к  горлу.

—  Пусть  говорит!  —  кормчий  был  опытен  и  мудр.

—  Пусть,  —  прорычал  Ауд,  —  но  если  мне  не  понравится  то,  что  он  скажет,  я  возьму  его  жизнь.  Когда  мы  будем  пировать  в  чертогах  Одина,  еще  один  трелль  нам  не  помешает.  Чем  больше  слуг  у  воина,  тем  лучше.

—  Я  видел  Ран!  —  Леонид  решил  начать  с  главного.  На  всякий  случай.  А  то  могут  и  не  дослушать  до  конца.  —  Она  вас  отпускает!