Третий не лишний

Глава  19. И  глаза  незрячие  открывали  мы…

Первым  среагировал  Бурый.  Он  вскинул  руки  и  заорал,  что  было  мочи.  Привлекая  внимание  и  стараясь,  чтоб  его  услышало  как  можно  больше  народа:

—  Ну  что,  Бранд  Рыжий,  вот  ты  и  дождался?!  Ульрих  добился  своего!  Твой  отец  мертв!  Стоило  плыть  за  Травником  и  едва  не  погибнуть  в  шторм,  чтобы  позволить  Гюрдиру-ярлу  просто  умереть?!  Посмотри,  как  доволен  твой  дядя!  Он  уже  подсчитывает,  что  получит  в  наследство  от  покойного  брата,  которого  сам  же  и  убил  —  помешав  знающим  вернуть  Безбородого  к  жизни!

Меднолобый  взревел,  как  раненный  бык,  и  метнулся  вперед,  намереваясь  придушить  вконец  обнаглевшего  трелля.  Но  не  смог  двинуться  с  места,  ухваченный  за  плечо.

—  Кто?!  —  Ульрих  крутнулся  на  месте  и  уперся  в  прищуренные  глаза  племянника.  —  Эй,  Бранд,  ты  чего?..  Ты  веришь  рабу?  Да  он  ради  своего  спасения  с  три  короба  наплетет!

Бранд  молчал.  Парню  не  хотелось  верить  в  предательство.  Тем  более  родного  дяди.  Но  этот  чужак  точно  подметил,  что  Медный  Лоб  всячески  затягивал  лечение  и  старался  не  дать  привезенной  знахарке  помочь  раненому.  А  ведь  ее  умение  признал  даже  Белый  ворон,  уступив  старшинство.

Рыжий  посмотрел  на  побледневшую  девушку.  А  Оля  в  этот  момент  только-только  осознала  весь  ужас  происходящего.  Она  мотнула  головою  и  неожиданно  для  всех  забористо  выругалась.

—  Ну  уж  нет,  только  не  сейчас!  Это  невозможно!  Ты  не  посмеешь  нас  так  подставлять!

Оттолкнув  кого-то  из  скандинавов,  стоявшего  рядом,  Оля  метнулась  к  Гюрдиру  и  ухватила  его  за  запястье,  нащупывая  пульс.  Потом  приподняла  веко.

—  Еще  не  поздно…

Она  положила  руки  на  грудь  раненого  и  принялась  делать  искусственное  дыхание.  Как  учили…  Раз,  два,  три…  Вдох…  Раз,  два,  три…

—  Ведьма  хочет  поймать  душу  ярла!  —  одна  из  женщин  помоложе  вскочила  на  ноги  и  бросилась  к  девушке.  Всего  пара  шагов  отделяла  ее  от  Оли,  но  Виктор  успел  раньше.

Лысюк,  хоть  и  не  понимал  ни  слова,  ухватил  ситуацию  сразу.  Мертвый  Гюрдир  —  это  проблемы.  Спасенный  ярл  —  шанс.  И  любой  ценой  надо  помочь  Оле  его  использовать.

Виктор  ласточкой,  словно  нырял  с  бортика  в  бассейн,  сиганул  вперед,  толкнул  женщину  вытянутыми  вперед  ладонями  и  вместе  с  ней  покатился  по  земле.  Прямо  под  ноги  другим  плакальщицам.

А  те,  увидев,  что  чужеземец  напал  на  их  подругу,  вскочили  и  всем  скопом  бросились  отбивать  ее,  создавая  нешуточную  толкотню  и  сутолоку.  При  этом  больше  мешая  друг  дружке,  чем  помогая  совладать  с  ловким  мужчиной.  Ну,  а  Виктор  изворачивался  как  только  мог,  в  первую  очередь  защищая  от  ногтей  этих  фурий  глаза  и  лицо.

Неожиданное  представление  на  какое-то  время  отвлекло  внимание  остальных,  давая  Оле  нужное  время.

Зато  воинам  Меднолобого  никто  не  мешал.  Видя,  что  их  предводитель  занят  выяснением  отношений  с  родственником,  несколько  викингов  из  наиболее  ретивых  хирдманов  двинулись  к  знахарке.  Помогает  она  Гюрдиру  Безбородому  или  нет,  их  не  особенно  заботило.  Сказал  вождь  схватить,  ну  и  нечего  рассуждать.  Кто  много  думает  —  долго  не  живет.

—  Клянусь  последним  глазом  Одина,  я  бы  не  отказался  покачать  эту  малышку  на  коленях…  —  толкнул  локтем  своего  товарища  двухметровый  верзила  с  лицом,  иссеченным  тремя  шрамами  так,  что  на  него  даже  глядеть  было  страшно.  Чудовищные  мышцы  на  оголенном  торсе  и  руках  воина  делали  его  больше  похожим  на  героя  комикса,  а  не  на  живого  человека.  Он  мечтательно  вздохнул.  —  Как  считаешь,  Скайди,  Медный  лоб  сразу  убьет  птичку,  или  разрешит  нам  сперва  послушать  ее  пение?

—  Знаю  я  твое  пение,  —  хохотнул  в  ответ  второй,  оглядываясь  за  поддержкой  на  остальных.  —  После  тебя  то,  что  от  девчонки  останется,  уже  и  на  кол  сажать  смысла  не  будет…

И  тут  Бурого  накрыло  окончательно.  Зверь,  рвавшийся  из  его  подсознания  наружу,  наконец  обрел  истинную  силу  и  подмял  под  себя  человека.  Леонид  сгорбился,  устрашающе  рыкнул,  рванул  давящий  ворот  куртки  и  прыгнул  прямо  в  толпу,  не  выбирая  цели  и  сшибая  людей,  как  кегли.

Невесть  откуда  и  сила  взялась.  Он  так  толкнул  в  грудь  первого  подвернувшегося,  что  тот  отлетел  на  несколько  шагов,  завалив  собою  еще  с  пяток  стоящих  за  спиной.  А  Бурый  торжествующе  взревел  и  набросился  на  следующую  жертву.  Его  энергия  словно  удесятерилась,  и  жителей  деревни  спасало  только  то,  что  заполучив  звериную  мощь,  Леонид  не  научился  убивать.  Он  хватал,  толкал,  пинал,  развешивал  налево  и  направо  оплеухи,  от  которых  здоровенные  мужики  катились  кубарем  и  не  сразу  поднимались.  Не  обошлось  без  выбитых  зубов,  сломанных  ребер  или  конечностей,  но  убитых  не  было…

—  Utkikk!  Berserk!..

Впавший  в  боевой  транс  боец  не  был  для  викингов  чем-то  сверхъестественным,  и  они  прекрасно  знали,  как  сладить  с  берсерком,  если  нет  нужды  его  убивать.

Несколько  воинов  метнулись  на  причал  и  вернулись,  на  бегу  разматывая  сети.

—  Берегись!

Кто-то  успел  отбежать  или  хотя  бы  упасть  на  землю.  Ну,  а  тех,  кто  замешкался,  накрыли  сетями  вместе  с  Леонидом,  —  выдергивая  кого  удастся,  а  остальных  пеленая  с  чужаком  в  один  тугой  кокон.

Может,  пять  минут,  а  может,  и  того  меньше  резвился  на  площади  Бурый,  но  и  их  хватило  Оле  —  Гюрдир  Безбородый  с  громким  всхлипом  втянул  воздух,  закашлялся  и  открыл  глаза…

—  Ярл  жив!  —  Оля  крикнула  как  можно  громче,  привлекая  внимание,  а  потом  обессилено  присела  рядом  с  раненым  на  лежанку.  —  Смотрите!  Ваш  ярл  жив!