Третий век Гильдии

Глава 13. За Горами

Председательствующий катал по зеленому камню столешницы двойную авру талгарийской чеканки. Овальная монета белесоватого, не самой высокой пробы, но зато устойчивого к истиранию золота, с узором из чередующихся звезд и инициалов владыки вдоль гурта, с великолепной проработки портретом Нодэла IV на аверсе и сплетенными драконами на реверсе. Пожалуй, самая красивая монета континента. Еще бы, ведь износоусточивые формы заказали всего пять лет назад и лучший резчик Коиза использовал все находки предшественников. Тогда никто особо не задумывался, из какого золота будет чеканить монету не имеющая своих россыпей и рудников Талгария — может и так просто, потешить престиж короны небольшим тиражом красивых блестяшек. Золото у Талгарии нашлось, в соседней Итурии.

- Коллеги! - все трое согласно кивнули, - что вы думаете о ситуации?
- Мы ждали и год, и два. Но это уже выходит за рамки, - Казначей Гильдии Шорадин Авих отложил монету и развёл руками, словно показывая эти самые рамки.
- За них, коллеги, за них, - продолжил Цензор Гион Коди, - Нодэла можно понять. При доступном сугру скоро вся конница континента будет дешево и качественно одоспешена, а у него кроме итурийской проблемы конфликт с Хмерлией и союзными ей вольными отрядами. А там больше половины итурийских эмигрантов. Тут сколько арбалетов не клей, не хватит.
- Коллега Коди, как пристало Цензору, вы обладаете несравненным даром понимания, - съязвил Ректор Марн Ровиас, - и не в нашем праве критиковать человека за стремление позаботиться о своей безопасности и кошельке.
- Только не одновременно и не за наш счёт, - подытожил Казначей.
- Мы хотим серьезно нарушить Свод? - полюбопытствовал Цензор.
- Мы хотим восстановить присутствие Гильдии в Талгарии - сообщил Ректор, но его перебил Казначей:
- Нет, мы этого не хотим, это мы обязаны. А хотим мы найти нашего бывшего коллегу, дражайшего Гзона, и убедиться, что он его серьезно нарушил. С этим сугру, будь оно неладно, на кону шесть-семь прогроссов общей прибыли, а с итурийским золотом Нодэл в любом случае в плюсе.
- Проект по насаждению сугровника в долинах Верхнего Мельта…
- Запускайте на следующий год ограниченно. Посмотрим, всё равно кустам расти лет пять-шесть.
- А касательно проекта с искусственным аналогом? Оставим на полке, коллеги? - спросил Ректор.

Цензор и Казначей кивнули. Непростительно получить прибыль, но утратить влияние в Талгарии, где на сугровнике делаются почти все живые деньги крестьян, перекупщиков, землевладельцев, банкиров, казны. Жадный король ещё не повод ломать источник дохода целой стране.

- Теперь более серьезный вопрос, уважаемые коллеги. Так или иначе восстановив независимость, Итурия получит обратно свои золотые прииски. Что мы можем предложить им, какой продукт нужен тому, кто имеет золото?

По малахитовой столешнице, поверх мрака и зелени камня зашуршала бумага. Карта — путаница границ, дорог, горных хребтов, городов и деревень.

- Видите вот здесь, коллега Авих? - показал куда-то Цензор.
- Не вижу. Ничего там не вижу, - Казначей покрутил лист так и сяк.
- Верно. Там ничего и нет. Мы можем предложить Итурии дорогу напрямую на север через горы, минуя Талгарию. Подготовьте смету, я передам обоснование. И все-таки, кого отправим?
- Ванрей не годится, - ответил Ректор, - Тут не третину выбивать надо, а проявить тонкость. Брэндох занят. Каилан - ну не знаю… Да, хорошо бы послать Джетро, кстати, у нас кое-что требует полевых испытаний. Заодно и испытаем, и человеку дадим отдохнуть.

***

Магистр Ровальд Шполтом, ветеран флота Остенгской Республики, находился в Коизе на длительном лечении. Хватит почти два гросса лет без роздыху вкалывать на благо флота - вести высотную воздушную разведку и носить депеши, обеспечивать несильный, но порой такой нужный ветер в паруса и неспешный, зато упористый ходовой водоворот за транцем флагмана. Хватит выращивать кристаллы для передачи сообщений, опреснять воду, сохранять нетленной провизию и надзирать за наложением сугровой шпатлевки на законопаченные швы. Хватит, хоть и не приходилось ни разу на деле творить подобного, грозить пиратам мгновенным воспламенением парусов и такелажа. Нет на море дураков нападать на корабли государственной эскадры, на любом из которых может оказаться бортовой маг. И хватит прятаться в трюме во время боя с флотом сиррельцев или коредских островитян, помогая медику с подсветкой и дезинфекцией ран, поскольку Гильдия согласно Кодексу находится вне политики и вне войн.

Пришлось сдаться на уговоры коллег, капитанов и морского министра, заняться собой, полечить недавно вывихнутое плечо, плохо сращённый собственными руками старый перелом ноги, докучливые болезни, нажитые в походах от сырости, холода и морской пищи. Чтобы коллега не скучал в стенах лечебницы, Гильдия порой подкидывала необременительные поручения — выйти в город, порой что-нибудь передать, принять, получить чью-то роспись на бумаге или партию груза. Порой и с мелочами не везло, как сегодня — по указанному адресу получателя не оказалось, в настоящем маговском трактире, памятной с молодости «Серебряной Цепи» тоже. Пришлось уже поздним вечером тащиться через полгорода в незнакомое место, ателье какой-то Лорны Дазх за пределами и обычных маговских кварталов, и вообще приличных мест — где-то почти у самой Стенной, между столярной мастерской и мануфактурой шелковых тканей. Вывеска с гильдийским охранным знаком, впрочем, светилась и дверь была открыта. Магистр Шполтом поднялся по лестнице с неудобными для человека без тяжёлой ноши мелкими ступеньками, на втором не то втором с половиной этаже развёл руками в ответ на просьбу внушительного молодого человека сдать оружие (заточенные или тупые куски железа он презирал в принципе) и прошел внутрь, в полумрак зала.

Зал был тёмным не оттого, что владельцы заведения экономили на освещении, а просто так, потому что темно было на улице. Потому что вся крыша на соединившем верхний этаж с чердаком помещении была прозрачной, стеклянной в паутине почти невидимых на фоне темного неба переплётов, подсвеченных половиной луны и третью подлунка — словно внезапно над головой развернулось перечеркнутое рангоутом и такелажем морское небо. Ровальд снова перешёл на темновое зрение, посмотрел на стены и пожалел, что это сделал. Кругом выгибались, стекали закрученные, деформированные из кирпичной кладки, воедино из гашеной извести и обожжённой глины формы. Какой-то шаловливый коллега, да судя по объёму работ и не один, превратил заурядный чердак в невозможную пещеру с натёками, текущими с потолка кирпичными сталактитами и возносящимися навстречу из пола деревянными сталагмитами.