Третий век Гильдии

Глава 4. Чёрная Птица

Лана ощутила себя пирожком на намасленном противне — с первой попытки прижаться под бок к Джетро не вышло, со второй тоже, гладкая поверхность Чёрной Птицы дрожала от напряжения. Не на месте, конечно, на такое даже Магистр не способен, а паря на высоте в пару локтей со скоростью чуть быстрее ходьбы, чуть медленнее бега. Ещё и под рёбра Джетро коленкой угодила со второго раза, он скрипнул зубами и приказал продолжать попытки. С третьего раза получилось — ухватить оба конца купленной на рынке подпруги и зацепить крючок в ушко Лана успела раньше, чем свалилась с края. Потом сорвалась и повисла, перехваченная ремнём, ни вздохнуть, ни выдохнуть, руки заметались, ища зацепку. На Магистре Каилане нашёлся пояс с сумочками, в который Лана и вцепилась. 

- Ага, - сказал Джетро и всё провалилось в бездну. Воздух ударил в лицо, набиваясь в ноздри и распахнутый криком рот, в ушах чпокнуло и зазвенело, а когда пассажирка (или поклажа) Чёрной Птицы рискнула приоткрыть глаза, то кричать расхотелось. Вся алоанская бухта лежала под ногами и размером была с тазик, назад стремительно уползала мятая жёлтая тряпка — холмистый берег, а всё остальное было небом. Бескрайним, белесым с чуть заметной просинью, располосованным поверху перистыми облаками. Нет, не поверху. В первый раз облака были впереди.

- Мы высоко летим? Мы быстро летим? А меня научат? - Лана пыталась докричаться, но от неё до уха Джетро был сплошной встречный ветер, солёный и плотный от скорости. Магистр только покачал головой в полётной маске, мол, не кричи, всё равно не слышу. Лететь Лане нравилось всё больше, только немели намертво вцепившиеся руки, слезились глаза (вот зачем, наверное, эти маски-очки, а ещё ведь и пыль, и дождь в лицо бывает!). Ещё стало понятно, зачем Джетро посоветовал заплести волосы в косу. В лицо бил нещадный ветер, треплющий пару беглых прядок; попади под этот поток вся распущенная шевелюра, гребешку настанет смерть.

Над каким-то одному Магистру ведомым местом моря Птица плавно повернула, в поле зрения вплыло солнце, уже по-закатному огромное, рубиновое. 

- Господин Каилан! – закричала Лана, – когда будет этот остров?

То ли встречный ветер ослаб, то ли Лана приловчилась кричать на лету, но Джетро ответил: 

- Через! Пол! Стражи!

Время шло. Руки ныли, Лана едва решалась пошевелить то одной, то другой. Пальцы тянуло и ломило, предплечья одеревенели от постоянного напряжения, шея и спина затекли. Сжав зубы, Лана проклинала всё — Джетро, саму себя за то, что согласилась на это, свою судьбу, море и наступающую ночь. К неудобствам добавился сырой, липкий холодок. Ветер в лицо начал стихать, Лана присмотрелась — полет действительно замедлялся. Впереди на тёмной воде лежало не то низкое облако, не то обещанный остров.

- Уже!  - сказал Джетро. 

Остров вставал из воды сплошной стеной деревьев за белыми камнями мыса, меж камней виднелись коряги, целые вывороченные с корнями стволы. Птица поднялась на пару саженей выше, миновала полосу плавника и расточилась в ничто, опустившись у кромки леса. Лана радостно спрыгнула на траву, трава поднялась и ударила ее в лицо.

Вставать очень не хотелось. Во-первых, ноги не хотели поднимать свою законную хозяйку, упорно желая только выпрямиться, неважно куда – вперед, назад, или скажем, вбок. Руки ниже локтей тоже жили своей собственной жизнью, так что из точек опоры остались на выбор или локти, или нос. Во-вторых, Лана замечательно представляла себе, какую раскоряченную жабу сейчас созерцает Джетро. Поворачиваться к нему лицом совершенно не хотелось. Настолько не оценить свои затекшие конечности было безумно стыдно. Еще стыднее будет, если…

- Вставай, держись.

- Спасибо, - выдавила Лана, заставляя пальцы вцепиться в рукав. Все-таки Джетро не совсем безжалостен – мог бы поднять и поставить телекинезом, да и руки-ноги им поразгибать.

- Отдохни, - Джетро развернул и бросил на землю плащ. Лана заползла на подстилку и наконец-то вытянулась, устроилась удобно, но ненадолго. От берега раздался глухой свист рассекаемого воздуха, земля вздрогнула от удара – телекинез сорвал и приволок с берега большую сухую корягу.

- Греться будем огнем. Хватит на сегодня магии, - Магистр уселся под другое дерево, прислонился к нему спиной и начал дыхательные упражнения, - что сидим, сударыня? Огонь, вручную.

Лана покрутила руками, обнаружила, что они вполне послушны ее воле и потащила атам из ножен в правом сапоге. Узенький обоюдоострый кинжальчик с клинком в четыре с половиной дюйма, которого едва хватало отрезать краюху от хлеба – её ученический, первый и единственный.

В Алоане хлеб обычно выпекали узкими длинными поленцами – хочешь, таким огрызком режь, хочешь, руками ломай. Кстати о хлебе – желудок требовательно напомнил о себе, а о провизии Джетро ни слова не говорил. С утра Лана была уверена, что по воздуху доберутся до какого-нибудь города и переночуют там, а не через море напрямик. В результате в её мешке имелся комочек липких сушеных фруктов и ещё соль в тряпочке.

За неимением хлеба пришлось кромсать дерево – выбеленное солнцем и водой, без единого ошметочка коры. Зато хрупкое – несколько злобных пинков отломали целую охапку веток в руку толщиной, из них Лана сложила аккуратный шалашик, один из кусков расколола на щепки и одну из щепок застругала кудряшками. Маленькая, поскольку ненужная трутница нашлась в мешке на самом дне. Разве что пару раз с ухода от Леброна приходилось пускать ее в дело, сотню раз могла бы потеряться. Лана сыпанула на стружки серной смеси, протянула по атаму вечное огниво - белые искры запутались в растопке, разгорелись красными точками, огонь с шипением занялся.

- Есть огонь вручную, - печально сообщила голодная Лана, - что дальше?

- Дальше, - ответил Джетро, - поройся, вот моя сумка.