Третья леди Аргайла

глава 4

Если тебе тринадцатый год, это еще не значит, что ты не мужчина. Гектор Ог Маклин поднимался в покои к отцу, Гектору Мору, с разговором серьезнейшим. Беседа с сестрой заронила в его юную голову обоснованные сомнения в правильности готовящегося брака. Ну и что, подписан договор... Пока невесту не отправили к жениху, пока не состоялось истинное заключение брака – на простынях – все ещё можно сдать на попятный. С каждой минутой пребывания в родном доме, едва лишь Ог Маклин услыхал, о чем болтают люди, брак сестры казался ему все более и более сомнительным предприятием.

Во дворе замка о том гудели все, и разговоры «он сначала трахает, потом, что осталось, жрет» до него донеслись немедленно. Ог был в ярости, но запретить болтать людям не мог – впрямую-то старшую дочь Маклина не поминали, а что там треплют про старого врага – так это всем на потеху. Но отдать любимую сестру за чудище с гор… Но если все так и есть, как болтают! Не то чтобы Гектор Ог верил сказкам про оборотней, но мало ли как бывает у них, в горах, они все одно нелюди, Кемпбеллы-то, оборотни или нет. За всю свою жизнь Ог не припоминал случая, чтоб отец озаботился его мнением или хотя бы к нему прислушался – что ж, придется Мору выслушать его теперь.

Гектор Мор вечерял у камина с кружкой горячего пряного эля, когда сын вошел к нему и поклонился. Отец махнул рукой, приближая, возложил длань на вихрастую голову, благословил – отнюдь не теми словами, что могли бы понравиться порядочному священнику, ибо Гектор Мор почитал равно и доброго Господа нашего Иисуса, и добрых жителей холмов и вод, проживавших на Мэлле задолго до Иисуса. Оно и понятно, один-то Иисус так поднять флот и лихо грабить соседей ему бы не поспоспешествовал.

- Батюшка, дозвольте...

Ог на правах единственного выжившего, здорового сына пользовался большей свободой, чем сестры, потому зачин этот Гектора Мора удивил:

- Чего надобно?

Единым словом, как на духу, чтоб не забыть чего и не сбиться, пьянея от собственной дерзости Ог так и сказал:

- Дозвольте, батюшка, просить вас расторгнуть помолвку вашей старшей дочери и моей сестры с горским выродком, окажите Господню милость!

Вымолвил и замолчал, ожидая немедленной трепки, удерживаясь, чтоб не зажмуриться. Но Гектора Мор тоже только молчал да с интересом смотрел.

- Вот как? - наконец спросил. - Выродок? Жениться на дочери выродка ты не возражал.

- Вы не спрашивали!

- Еще бы я спрашивал...

- А потом... Я – мужчина, мне защита не надобна в браке, не то, что Кэт. Союза с ним вам желательно? Вот пусть и будет мой брак Аргайлу ручательством за союз, зачем вам еще один?!

- Так слушай. И ты женишься. И она замуж выйдет, менять ничего не стану. Слишком уж большая игра – в цену всего нашего дома. Поймешь позже, если уж ты мужчина.

- А если он... Убьет ее, как болтают?

- Не всё слушай, что болтают, чай, не баба. Не убьет, у нас его дочь. Я ему девчонку тогда по частям перешлю... А убьет… - Мор взглянул в окно, в ночные сумерки, столь же черным, как те, пустым взглядом. - Коли убьет, так тому и быть, значит, не срослось.

- Вам не важна ее жизнь и судьба? Не его, а вашей дочери?

- Мне не важна ничья жизнь и судьба – а хоть бы и твоя, и моя собственная – окромя жизней и судеб клана Маклин. А для клана Маклин сейчас нужна агница, чтоб замириться с волком... Твой-то брак когда еще будет осуществлен. А мне надобно, чтоб Аргайл уже сейчас – не потом, а теперь – через уд свой чуял, как я его за тот уд ухватил и держу... прорвой моей дочери.

- Да выродок же он, не человек вовсе, это ж всем известно!

- Да кто из нас-то не выродок? И что проку, какова цена в одной девке, коли она даже и дочь вождя? Бабья судьба – подкладываться под того мужика, что скажут отец или брат, подмахивать тем, кому выгодней. От нее не убудет. Стерпится, коли не дура, бабам и по Библии терпеть положено. А коли стерпится, поднимется, родит ему третьего сына, покрутится при дворе – так еще и тебе в помощь будет, когда ты отправишься ко двору. А ты отправишься в свое время. Не век Аргайлу верховодить в нашем краю, надобно и приопустить его. Не сожрем сейчас – сожрем старого. А старым он станет довольно скоро...

- То дела дней грядущих. А Кэтрин за перестарка, за лысого оборотня идти на Белтейн. Не жаль вам ни красоты ее, ни юности.

- Да пойми ты, дурень, - сказал Мор Маклин наследнику. – Кабы я не взял за яйца могучего графа Аргайла, ни при какой погоде не взглянул бы он ни на одну нашу женщину… хоть половину острова давай за нею в приданое. Хоть остров весь целиком! Не ровня он нам и не друг, а в прежние времена – так вообще лютый враг. «Бурым волком» его знаешь за что прозвали? То-то же. Но теперь он хочет выслужиться перед королевой, там, при дворе, чтоб она не шваркнула его мордой об стол, как Гордона Хантли, сейчас ему наш мир нужен больше, чем когда-либо… ничего, ночь переспит с этой мыслью, а другую уже станет спать с твоей сестрой! И на этом всё, я сказал!

- Но на свадьбу ее сам сопровожу, батюшка!

- Тебя, сынок, вроде кормилица головой-то об пол не роняла, чтоб подурнеть, а я тебя как умного зачинал... Ужли ты думаешь, я двоих детей разом Аргайлу дам на руки тепленькими в заложники?! И одной твоей сестры ему с лихвой хватит. Честный размен, девка на девку. Здесь сидеть будешь, в Дуарте, за стенами, если жизнь дорога...

- Дорога сестра. Маклинов сам с ней поведу.

- И если наследство дорого. Ослушаешься, хоть пикнешь – пойдешь матросом на самый худой бирлин!

Отступать надо было с достоинством:

- Кэт сказала, чтоб приданое давали ей книгами…

Гектор Великий окинул сына с головы до ног неприязненным взглядом. Выучил на свою голову. Один перечит, другая пререкается… хорошо хоть прочие давно просватаны, по надежным рукам рассованы.

- Ну, - спросил Гектора Младшего, - и сколько фунтов ей надобно? Пусть пожирней выбирает, потолще – велю отвесить.