Третья весна для бутона

※1※

Весенний холод просочился сквозь деревянные рамы задолго до того, как небо стало серым. Цубоми открыла глаза. Мышцы сладко ныли после тяжелой вчерашней стирки в ледяной реке. Просторная спальня сильно выстудилась за ночь, с каждым выдохом в предрассветную темноту уплывало бледное облачко пара. Она осторожно откинула стёганое одеяло и опустила босые ступни на пол, сразу поджав пальцы от колючего холода досок. Этот тихий час она любила больше всего. Большой дом дышал покоем и родным запахом сухого дерева, даря ей ощущение глубокого, простого счастья.

Поднявшись одним плавным движением, Цубоми накинула плотное хлопковое косодэ. Пальцы по привычке стянули на талии широкий пояс, заученно сминая грубую ткань в тугой узел. Она повела плечами, сбрасывая остатки сна, и с улыбкой обернулась к циновке мужа. Густой полумрак скрадывал его очертания, но ей не требовался свет, чтобы видеть каждую знакомую черту.

Итиро лежал на спине. Он раскинул руки и ноги так широко, что занимал почти всю постель, безжалостно вытеснив жену на самый край циновки. Его грудь тяжело вздымалась. Громкое дыхание заполняло тесную комнату, сменяясь раскатистым храпом. Цубоми посмотрела на сытое, гладкое лицо мужа. Управление делами целого округа требует огромных сил. Сбор податей, суды, бесконечные отчёты вельможам выматывают мужчину до дна. Большому и важному человеку нужно много места для отдыха. Она аккуратно потянула съехавшее шёлковое покрывало, укрывая его широкое плечо, чтобы утренний сквозняк не застудил спину господина.

На просторной кухне пахло сушёными травами и дорогим соевым соусом. Ступать по отполированным до блеска доскам коридора приходилось предельно осторожно. Цубоми переносила вес с носка на пятку, стараясь не тревожить утреннюю тишину. В темноте пальцы уверенно нащупали кусок кремня и железное кресало. Высекать искры требовалось с особой аккуратностью. Она наклонилась над широким каменным очагом, затаила дыхание и принялась раздувать крошечный огонёк во мху. Пламя весело схватилось за сухие сосновые щепки, осветив ровные ряды красивой лакированной посуды на полках. Тяжёлый чугунный котелок с отборным белым рисом мягко опустился на железный крюк. В соседней кастрюльке забурлила густая паста мисо с водорослями.

Сырое полено в глубине очага громко треснуло, рассыпав сноп золотых искр. Звук гулким эхом разлетелся по дому. Из спальни донёсся тяжёлый вздох, зашуршала постель.

— Обязательно греметь посудой на весь дом с самого рассвета?

Голос мужа прозвучал хрипло и недовольно. Она виновато опустила голову. По утрам её любимый всегда бывал ворчливым и хмурым, словно рассерженный лесной дух.

— Прости, Итиро. Я не хотела тебя разбудить.

— Голова и так раскалывается от бумаг, а ты спать не даёшь.

Он грузно поднялся, с шумом отодвигая перегородку. Цубоми знала, что эта утренняя серость пройдёт, как только он поест сытного и горячего. Она проворно наполнила глубокую пиалу из тёмной глины белоснежным разваренным рисом и поставила её на низкий столик из красного дерева. Рядом опустилась тарелочка с жирным куском жареного лосося и чашка ароматного зелёного чая высшего сорта. Его стол всегда ломился от еды, недоступной простым крестьянам. Она с гордостью смотрела на плоды его труда, понимая, как тяжело Итиро поддерживать высокий статус их семьи.

Муж шумно втягивал горячий суп. Она сидела напротив с идеально ровной спиной и подливала свежий чай в его опустевшую пиалу. Ей хотелось поделиться своими мыслями на этот долгий весенний день.

— Я вчера проверила записи в амбарной книге, — начала Цубоми, глядя на сосредоточенное лицо Итиро. — Арендаторы с восточных заливных полей задерживают сдачу риса. Я пошлю к ним управляющего до полудня. А после мне нужно пересчитать запасы угля на следующую зиму. Цены у торговцев растут с каждым днём.

Итиро молча откусил большой кусок рыбы. Он даже не поднял глаз от богато расписанной тарелки.

— Угу, — невнятно промычал он с набитым ртом.

— Ещё я подумала заказать новые татами в гостевую комнату. Старые совсем истёрлись у порога. Как ты смотришь на то, чтобы выбрать светлый тростник? Он сделает помещение намного просторнее.

Муж потянулся за пиалой, громко прихлёбывая обжигающий напиток.

— Делай как знаешь. Не забивай мне голову соломой. У меня сегодня важный суд над сборщиками налогов в соседнем уезде.

Цубоми радостно кивнула. Она понимала, что ему совершенно некогда думать о циновках и запасах угля, когда на его плечах лежат судьбы целых деревень. Какое огромное счастье быть его надёжной опорой и брать на себя все эти скучные домашние хлопоты, создавая для него уют и покой.

Завтрак закончился стремительно. Итиро накинул плотное хаори с вышитым гербом ведомства на спине, коротко кивнул на прощание и быстрым шагом вышел со двора. Она проводила его до самого высокого деревянного забора, почтительно поклонившись широкой удаляющейся фигуре.

На улице уже кипела привычная жизнь. Крестьяне несли на плечах тяжёлые мотыги, направляясь к дальним посевам. Женщины шли к реке с деревянными бадьями для стирки.

— Доброе утро, госпожа Цубоми! — приветливо окликнул её старый зеленщик, кативший тележку с репой. — Ваша милость расцветает с каждым днём ярче весеннего солнца.

— Утро доброе, госпожа, — низко кланялись проходящие мимо крестьянки.

Она отвечала каждому тёплой улыбкой. Люди глубоко уважали молодую хозяйку большого дома за непреклонную справедливость и отзывчивое сердце. Она никогда не отказывала в отсрочке долга беднякам, всегда говорила со старшими вежливо и предельно грамотно вела дела всего поместья.

Мягкий стук деревянных гэта отвлёк её от размышлений о предстоящих заботах. По укатанной дороге лёгким шагом шла Мика. На ней было красивое кимоно цвета молодой листвы, волосы аккуратно заколоты дорогими костяными шпильками с длинными серебряными подвесками. В столь ранний час незамужние девушки обычно ещё нежились в постелях, но Мика всегда отличалась особой тягой к изысканности и опережала остальных.