Тревожные версты войны

Банда

Хмырь сидел у костра, ковыряя палкой в углях с картошкой. Рядом с ним, кинув на сухую хвою тюремную телогрейку, устроился зек по прозвищу Фикса. Фикса смотрел, как Хмырь переворачивает палкой картошку в углях и ехидно скалился.

— Ну чего лыбишься Фикса? — Хмырь толкнул Фиксу кончиком кирзового сапога.

— Ероха и Пес ушли на разведку?

Фикса продолжая скалиться, кивнул.

— Доскалишься Фикса! — злобно рявкнул Хмырь. Помяни мое слово, выбьют тебе зубы. Фикса, ошалев от такого ответа главаря, быстро закрыл рот и обиженно уставился на огонь.

— Да пошутил я, — Хмырь дернул Фиксу за плечо. Не ссы, прорвемся. Фикса натужно улыбнулся. Сегодня в поселение начальник с бухгалтером, и тыловым заявятся. Фантики со жратвой привезут.

Фикса кивнул.

— Твоя доля в этот раз меньше будет, — добавил Хмырь.

—Легавого ты упустил?

— Упустил.

— В двух соснах на заимке заплутал?

—Заплутал!

— Завалить бы тебя мразь! — Хмырь замахнулся на Фиксу кулаком. У легавого того ППШ был. Положил бы он нас всех здесь под кустами, если бы смелее был. Твое счастье Фикса, что у легавого того душонка заячья оказалась. Хмырь вытянул из костра картошку, и кинул ее Фиксе: — Жри пока, что есть.

Фикса подхватил печенку и перебрасывая ее на ладонях, стал судорожно дуть на картошку.

Росточка Фикса был небольшого от того и казался со стороны каким-то тщедушным. Но силу Фикса имел несоразмерную своей внешности, на что указывали непропорционально большие и грубые руки. И специализация у него была соответствующая. При помощи металлической фомки Фикса мог подломить замок любой величины. Только этот навык постоянно определял его в места не столь отдаленные, где Фикса очередной представ перед кумом, клялся и божился завязать с воровским прошлым, на что начальник колонии ехидно усмехался, и отправлял Фиксу на положенное ему место то есть на нары.

— Скорее бы Мирон с Гландой вернулись. Уж полдня нет. Фикса соглашаясь, кивнул. Мирон и Гланда, прихватив с собой карабин, ушли на дальнее зимовье, где позавчера они шарясь по тайге, видели лосиху с лосенком. Для восьмерых мяса будет достаточно. Еще трое из банды Хмыря ушли в ближайший поселок, пощипать по карманам у законопослушных граждан м. Хмырь никого не держал говоря: — Попадетесь, сами себе петлю на шею оденете. Зэкам было страшно, однако кураж до прежних воровских дел перевешивал все разумные доводы. Хмырь упрямо ждал паровоза. Не дрезину на ручной тяге, а самого настоящего паровоза, чтобы сгрузив награбленные пожитки, помахать тайге и колонии ручкой. Паровозы на станцию в таежном поселке ходили, но редко. А до колонии поселения затерянного в бескрайней сибирской тайге, вела только узкоколейка.

Нужно было состыковать по времени приход в поселение узкоколейного паровоза и настоящего паровоза на станцию в поселке.

К тому же зная о банде сбежавших зэков каждый приходящий состав надежно охранялся.

Помимо прочих дел Хмырь поручил Седому и Тертому и Полундре выведать у жителей поселка дату и время очередного прихода паровоза на станцию. Завтра как раз приход узкоколейного поезда на поселение и паровоза на станцию совпадал. Стоять они будут целый день, прежде чем отправятся в обратный путь. К приезду в колонию на узкоколейке начальства Хмырь намеревался взять всех обитателей колонии поселения в заложники захватить состав. Затем на нем добраться до станции и пересесть на паровоз. Поначалу план казался Хмырю безупречным. Оружие у него тоже имелось. Помимо карабина в шалаше лежали два ППШ с запасными дисками.

Позади раздалось глухое эхо выстрела карабина. Хмырь вздрогнул. Фикса попытался рвануть к шалашу за автоматом.

— Да не суетись ты! — остановил его Хмырь, хватая за шиворот. Свои это. Фикса виновато улыбнулся. Мирон и Гланда с карабином в руках, держа в руках за ноги подстреленного глухаря, вышли через еловый лапник прямо к костру.

— Вернулись? — оскалился Хмырь. Чего так долго. С картохи скоро брюхо подвернет. Мирон с Гландой пожали плечами: — Как получилось.

— А где лось? — спросил Хмырь. Мирон, присевши на корточки, склонился у костра, доставая из него горячую печенку.

— Нет лося, — прогнусавил Мирон. Обшарили вокруг зимовья все. Ушли видно. Хмырь кивнул: — Ну ладно хоть глухаря добыли.

Гланда подсел к Фиксе, и достав колоду, ехидно усмехнулся: — Картишки Фикса?

— Что ставишь?

Фикса нехотя мотнул головой и оскалился: — Скоро на дело пойдем, там свою дурную голову и поставишь на кон.

Хмырь с Мироном весело рассмеялись: — Фикса дело говорит. Не до карт сейчас.

Седой, Тертый и Полундра утомленные жарким солнцем, расселись на лавке у двухэтажного деревянного барака.

— Пивка бы сейчас! — прогундосил Полундра.

— Хорошо бы! — поддержал его Тертый. У нашего дома в Москве в такую жару завсегда бочку с пивом привозили. Полундра ехидно усмехнулся: — В Одессе к такой бочке еще шаланда таранки вяленной прилагалась.

— Ты вроде в Одессе-то и не бывал, — подначил Полундру Седой. Откуда знаешь?

— Хорош, по пустякам собачиться! — рявкнул Тертый.

— Это не пустяки, — буркнул в ответ Полундра.

Неожиданно взгляд Седого поймал на углу улицы барышню в летнем платье с сумочкой и в розовой шляпке.

— Ишь ты, как коза вырядилась, — усмехнулся Седой.

— Поди к хахалю собралась? — буркнул поддержав Седого Полундра.

— И на телеса вроде ничего, а Тертый?

Тертый сплюнул на песок под скамейкой: — Видали мы таких!

В Замоскворечье во сто раз барышни краше гуляют и деньгами не обижены. Все сплошь дочки, да жены партработников.

С такими и гульнуть, и выпить за их счет не грех.

— Нет, не фартит лярва, — пояснил Тертый.

— Фартит, не фартит ему, — оскалился Полундра.