Тревожный Экзамен

Встряхнись, Таня!

Лето в столице, асфальт раскалённый от зноя дымится,

В вагоне метро на меня глядят жарой изнурённые лица.

Ночами не спится, от комариных укусов не скрыться

И сколько бы ты не выпил воды - тебе всё равно не напиться.

Noize MC - Лето в столице (2009)

Город Сибироморск, Красноярский край, 22 июня 2012 года.

Утро 22 июня ворвалось в голову Тане неожиданно и бесцеремонно. Самая короткая ночь в году для неё оказалась настолько мимолётной, что всё утро девушка пыталась придти в себя. Не помог ни прохладный душ ни горячая ванна. С трудом вылезая на мокрый кафель, она умудрилась подскольнуться и болезненно растянуться, но вовремя удержалась на ногах.

Повезло едва не расшибиться.

Дома было так душно, что лёгким не хватало воздуха - тревожный знак...

Долго рассматривала свою заспанную мордочку в зеркале. Мокрые короткие каштановые волосы, серые глаза, припухшие от бессонницы щёки, обветренные губы. Она себя не считала красоткой из-за резких подростковых скул, с которыми было много хлопот над макияжем, хотя было чем похвастаться и в фигуре и на лице. За последние два года она хорошенько подтянула свои формы - что ноги, что плечи и талию. И всё же... Не уродина - и ладно. Но вот темень под глазами от перенапряжения и недосыпа - это не было тем, чем можно хвалиться.

Сеня и мама уже давно проснулись и каждый был занят своими делами. Брат рубился на очередной карте, управляя очередным танком, и нелицеприятно крыл проклятиями очередного противника за свои же глупые ошибки и болезненное пробитие "через каток". Мама хлопотала на кухне под хвалебные басни ведущих с канала "Россия-24". Новостные аналитики раздавались из маленького телевизора, восседавшего на высоком холодильнике. На этот раз басни СМИ были посвящены дню памяти и скорби. В этот момент, попивая горький кофе без сахара, Таня и осознала, что сегодня уже двадцать второе июня. Боже, уже треть лета позади, а она так и не позагорала, даже не искупалась ни разу!

Брательник, уже успевший хорошенько сгореть за утро от поражений, сердито плюхнулся за стол напротив и недоверчиво смотрел на кашу и яичницу.

- Ну чего? Сколько подбил?

- Ай... - Сеня с досадой отмахнулся, - до иса седьмого ещё десятка с гаком опыта, а у меня уже бомбит. Не мой сегодня день, стату почти на процент слил.

- Огооо почти на процееент, - затянула Таня, явно не осознавая, насколько это важно, насколько трудно этот процент вернуть обратно. Ей было в принципе всё равно, но над братом подтрунить Таня была завсегда непрочь. На очередную её шутку про "прекрасное увлечение" брата, тот прямо-таки взорвался причитаниями.

- Да ты хоть знаешь, сколько это побед надо? Чтобы обратно всё вернуть? Аж три десятка подряд. Какой тут с этими криворукими...

- Не знаю и знать не хочу. Тоже мне, проблема. У меня вообще завтра экзамен. Вот проблема, так проблема! Блин, зачем я химию взяла...

- Сеня, ты устал уже, наверное, от своих игр, да? - раздражённо посмотрела на него мама, - надо бы тебя проветрить. Тань и ты тоже воздухом давно не дышала. Сейчас папа вернётся со смены, мы с вами...

Дальше Таня могла даже не дослушивать. Понимая, у чему клонит мама, она вслух взмолилась:

- Не-не-не! Ма! Только не на дачу!

Автобус грохотал по убитым богом дорогам бескрайнего междугородного пространства уже почти час. Путь старого "ЛИАЗа" лежал из Сибироморска в дачный посёлок Куныр через несколько населенных пунктов - по едва ли не единственной, похожей хоть на что-то, созданное руками человека, дороге.

Таня дремала. Она устроилась в автобусе примерно в середине салона, справа у окна. Позади неё на свободное сиденье примостился брательник, прихватил с собой в дорогу помимо тяжеленной сумки для вещей, портативную приставку "Денди-Нимбус", и рубился в неё всю дорогу. Напротив, в левом ряду, устроились родители.

Тяжесть душного переезда по такой невыносимой жаре и плохому асфальту мгновенно сморила девушку. Сну уже не мешала ни болтанка на кочках, ни отсутствие в автобусе воздуха, как такового - вместо него в автобусе присутствовало то, "что надышали". Дрёма ее была, однако прервана, когда автобус наскочил на одну из ухаб и так сильно ударился, что пассажиры чуть не лишились части зубов.

За окном редкие поля сменял величественный горный сибирский пейзаж. Высокие корабельные сосны по обочинам утопали в лесном валежнике и иссушенных кустарниках, изредка расступаясь и показывая изрезанный низкими горами горизонт.

"Господи, ну и жара" - вертелось в голове одно и то же проклятие. Таня хотела пить, наверное, так же сильно, как хотел пить сейчас этот величественный лес. И каждая веточка, каждый его листик изнемогал от пыли, от спёртого горячего воздуха, и от отсутствия хотя бы какого-то подобия на дождик. Уже третью неделю с неба не пролилось ни капли дождя, и эта жара предвещала скорую бурю - на грозу уповали, наверное, все люди этого мира. А радио как будто издевалось над людьми, напевая:

"Слушай, там, далеко-далеко есть земля.

Там новый год, ты не поверишь

- там новый год два раза в год. Вот...

Там снег, там столько снега,

Что если б я там не был сам,

Я б не поверил, что бывает столько снега,

Что земле не видно неба,

И звёздам не видать с вершин..."

"Да, только куда он весь подевался, снег этот..." - подумалось Тане. Какая заразная песня, и какая морозная. Это ведь группа "Високосный Год"? Она не знала даже какое название было подарено авторами этой песне, но помнила её мотив с детства. И вообще, она такое никогда не слушала.