Тревожный Экзамен

Таня и Ваня

Обычный автобус, и всё, как обычно -

Кто спорит о чём-то, кто просто сидит...

И с девушкой рядом на заднем сиденье

Обычный парнишка - парнишка сидит.

Одет был он просто - джинсы, футболка,

И видно, что парень встречался с бедой.

На вид - двадцать шесть - ничего он не прожил,

Но был этот парень - абсолютно седой...

Армейская народная - Автобус (1990е)

О том, как сильно его зацепило на дамбе, Ваня понял уже на следующий день после первой встречи с Таней в больнице. Он, наконец, вышел на смену на лодочную станцию, но всё время, проведённое на работе, в тайне таскал собой в планшете альбом с откидной пружиной.

Тот самый - Ване вдруг припёрло дорисовать начатое...

Работенка в эти дни была плёвая - водолазы обычно нужны только для крайних случаев. В остальное время начальство распределяло дежурную смену либо на охрану пристани, либо на ближайшие пляжи, либо на инспекцию. Ване досталось весь день проторчать у лодочного пирса. В отличие от дежурной бригады городского центра спасения, работа на реке была более спокойной - до очередного экстренного вызова на утопление. В целом, день учёбы, другой - тренировки, третий - надзирания за очередным пляжем, пятый - поездки по местам работы в компании сослуживцев на "УАЗике". Так и тянулась его служба спасателя.

Так было обычно, но не в этот понедельник. После нескольких минут в палате Тани весь привычный распорядок вдруг обернулся нервозным и головокружительным калейдоскопом. Иван вдруг понял, что стал забываться, излишне задумываться, мог допустить элементарную ошибку или помарку - ладно бы с самим собой, но ведь повсюду на работе его окружала куча документов.

Он думал не про них. Про Таню.

Если точнее, про её руку. С момента инцидента прошло уже больше двух дней - обычно сутки это определённый предел памяти о страшных мелочах с мест происшествия. Через два-три дня всё подзабывалось, подзатиралось, накладывалось одно на другое, убегало из памяти за рамки будничной аскетичности.

А тут у Вани до сих пор не унималось всё пережитое в бетонном гроте...

Больше всего запомнился болезненный, надрывный стон Тани и её взгляд в никуда.

Зачем он, дурак, потревожил её руку?

Даже после встречи с родителями, после улыбки пострадавшей, Ване было не по себе.

Тогда, перед подъёмом в сливной колодец - именно тогда он слишком поздно заметил...

Лодки качались на мерно волнующейся глади воды и лениво потягивались на своих привязях по течению. Сегодня снова было жарко, но Ваня делал вид, что на работе бравому спасателю никакая жара ни почём. Пока половина его сослуживцев разъехалась по ближайшим пляжам, чтобы гонять обезумевший от жары народ от опасных мест для купания, сам Ваня дежурил штатным спасателем при прогулочных лодках. В тот момент он и задумался в очередной раз...

Резкие скулы и тонкий носик... В палате Таня предстала ему совсем другой. А Ваня уже почти закончил тот рисунок. И образы сильно контрастировали.

Родители Тани то ли в шутку, то ли в серьёз пригласили его. В гости.

На дачу. На шашлыки. В пересменку, когда Таню совсем выпишут. А когда её выпишут, Иван не имел ни малейшего понятия. И всё бы ничего, всё бы осталось то ли шуткой, то ли знаком вежливости и благодарности - но...

Вот об этом "но" Ваня задумался в шестом часу вечера, когда пробрался в приёмный покой больницы под самое закрытие для посещения.

Не сказать бы в целом, что больница сама по себе блистала новизной - её палаты и коридоры были чистыми, но время последних двадцати лет без особого ремонта оставили свои следы на стенах и полированном кафеле.

В этот раз палата была почти тёмной, солнце давно из неё ушло. Таня до сих пор обитала здесь одна - об этом Ваня догадался по начисто застеленным соседним кроватям. Таня же лежала, в сумраке - с огромной повязкой через плечо на левую руку и с журналом в здоровой - правой руке. Вернее, здоровая рука лежала на раскрытом где-то на середине журнале, а тот лежал на лице Тани.

Иван зашёл в палату, не особо стараясь быть бесшумным, и только по полному отсутствию какой либо реакции, понял, что оказался здесь не вовремя.

Спит...

Громоздкий журналище формата крупной глянцевой книги сразу привлёк внимание Вани. На обложке - три огромных буквы.

"ЕГЭ"

Ниже - подпись мелким шрифтом:

"Химия. Сборник вопросов и вариантов"

Нелепая пауза... Ваня в тот момент мигом вспомнил данные из сводки - помимо прочего в первичном обследовании у Тани было диагностировано сотрясение мозга.

"Тебе ж читать нельзя!"

Журнал дрогнул, съехал на бок, соскочил вниз, хлопнул страницами и звучно шлепнулся об кафель. Шлепок вышел такой, что многократно отразился эхом изо всех углов больницы.

Одно мгновение - и вот уже пепельно-светлого цвета глаза заспанно разглядывают неожиданное явление перед собой.

Она спросонок даже не сразу поняла - "что, где, зачем и как", а он от неожиданности даже позабыл, зачем заглянул к ней "всего на десять минуток" после смены.

Они обменялись номерами именно в тот вечер, прямо перед тем, как медсестра учтиво выпроводила Ваню восвояси из приёмных покоев. Очень долго затем оба друг другу не писали - Ваня решился только на следующий день, в самом конце смены, после тяжёлого выезда на работу на одном из лесных болот, с бригадой местных криминалистов. На вопрос "как дела" он так в шутку и ответил в смс, что плавал за ружьём по болота. Как в том мультике про Шарика и его фоторужьё...