Тревожный побег в одиночество

Небольшой, но очень эмоциональный рассказ со странным слогом. Был написан под вдохновением от поста в паблике "tag your self". Монофобия (боязнь одиночества)

По тонкому бордюру, как по лезвию ножа, бредёшь ты к дому в тишине. И почему-то вспоминаешь забытые давно места из детства своего, когда со школы шла, боясь о тройке в четверти сказать. В глазах плывёт картинка, всё как в тумане, ничего не понятно, в голове лишь одно:

«Ты вновь потеряла контроль! Брось его! Брось! Первая уйди, чтоб было не так больно!»

Мысли зудят и зудят как огромные назойливые мухи, ничто их не может заткнуть, всё внутри сжимается в огромный комок. Страх в животе, а в горле ярость скопилась комком, непроизвольно сжимаются руки. Почему за все эти девять месяцев, что вы вместе, ты до сих пор не ушла? Потому что проще в приступе злости швыряться посудой, раздражаясь ещё больше от спокойствия парня, который не вёлся ни на какие провокации, чем расстаться с ним и остаться одной. Один на один со своими эмоциями, а самое главное – с мыслительной жвачкой. Лучше с кем-то, чем одной, лучше задавать кому-то вопросы в своей голове, чем самой себе.

И сколько же они друг другу не сказали, сколько честных вопросов не задали... А зачем? Ведь можно самому надумать всё всегда. В этом вы похожи оба: молчите, словно партизаны.

Улица. С людьми. Двор. С машинами и лужами. Подъезд. Пустой.

Звонок играет громко – за дверью тишина, знаешь же, что они там, вдвоём. Сдерживаешь глубокий животный рык где-то у рта и бьёшь по ручке. Открыто. Они не заперли дверь.

Ты всё равно зайдешь, отбросив снова гордость. Застать его за изменой было лучшим из вариантов. Они в прихожей, он обутый, его друг выглянул из кухни и тут же спрятал кудрявую голову. А она...

Ты смотришь ему в глаза, с силой бьёшь по щеке, не веря ни его словам, ни камерам над дверью в офис. Ты видела все доказательства, что не права. Но тревога тебя не оставляет. Его очки разбиты, на щеке след от удара. Красный и яркий.

Вспомнился Матвей: он был тебе не нужен, он был хорошей грушей для агрессии. Ты ревновала его так же, как ребёнок ревнует свою любимую игрушку. С гневом смотришь на партнёра и с ещё большей яростью ударяешь в грудь. Даже синяка не останется, руки то слабые, а вот пинаешь ты сильно, особенно если бьёшь в живот. Матюша то всегда терпел и даже большего просил, как будто ты могла сильнее. Но ты была особенно жестока в приступах сильнейшей ревности, примерно так же, как сейчас. Ему хотелось чтобы ты его унизила.

– Предатель. – Шипишь сквозь зубы.

Сегодня не простишь потоптанную гордость, никто не смеет унижать тебя враньём, изменой. Измена? Что для него измена? Ведь он трахал всех подряд и сейчас он от тебя гуляет, как от того, что он любил когда-то. А ты всегда ль была верна?

Ты не забыла о смазливых братьях близнецах, с которыми спала вчера, но то была не измена, а нужда.

Отбрасываешь лишние мысли и смотришь в непонимающе-уставшие глаза. Внутренняя драма нарастает, каждый выдох будто сжимает целый поток эмоций и чувств. Сумбур, слишком много уже сказано обидных слов, не фильтруешь свою речь, говоришь всё, что приходит в голову. Смотришь гневно на девицу, ты уже знаешь о ней всё. Твой старый знакомый хакнул её страницу за поношенные трусы, которые ты выкрала у подруги.

— Может тебе стоит сходить к психологу и перестать искать себе папочку в каждом встречном мужике, а не скакать по рандомным хуям?

Девчонка заплакала. Ты всегда знала, как уколоть словом, ужалить побольнее. Не низость —необходимость. Когда тебя настигнет карма? За красные от слёз глаза. А сколько раз твои глаза были красными?

– Чего вылупится, придурок? – Он отводит взгляд. Когда же ты, девочка, ответишь за силу своих глаз?

«Уходи! В мире ещё столько всех, чувства пройдут. Уходи! Уходи! Ты ему не нужна, но он тебе не нужен больше! Но вдруг останешься одна?»

Снова ощущение полной внутренней пустоты и собственного бессилия, ведь пустота от одиночества никогда не закрывалась без других людей. Она была готова лезть на стенку, чувствуя тотальное одиночество внутри.

Дёрнулась от этих мыслей, прикусила губы, сжала кулаки. Слёзы не сдержать, страшно же одной остаться навсегда.

Отошла назад к двери, чтоб спрятать в ванне свой позор сопливый, а он стоит и сверлит взглядом.

Ты им противна, ты слаба. Так почему ты не ушла? Потому что в квартире пустой и холодной ты вновь останешься одна. Когда уже поймёшь ты, дура, что не нужна ему та, что смотрит с отраженья на тебя?

— Я всё равно люблю тебя. — Устало произносит тот, приобняв за плечи.

Абьюзер здесь не он, а ты. Садист здесь только ты. Бьёшь по телу – истязаешь души. Потому что больше хочешь, чтобы чувствовали именно эту боль, а не телесную.

— Я уничтожу любого, кто встанет на моём пути, а особенно того, кто ссыт мне в уши.

Он не отвечает, только укрывает в свои объятия. Он тоже не уйдёт, но по своим причинам.