Тревожный Саббат

Асексуальность и магия смерти.

14

  Через несколько дней проходила та самая жесткая тренировка, о которой предупреждал Асмодей. Первое время после поездки в усадьбу он ходил мрачный и даже слышать не хотел про возобновление поисков. Хоть Ким и убеждала, что можно попробовать разгадать подсказку. Но, видимо, Заратустре пришла в голову другая идея, потому что он лишь загадочно улыбался.

И вот уже четвертый час Ингрид тренировалась с веерами, Чайна со стаффами, Асмодей – со сложным инструментом роуп-дартом. Ким крутила минимальную программу на поях: восьмерки, бабочки, мельницы. Ручки были неудобными, а  девушка забыла перчатки, и уже стерла в кровь правую руку.

-Давай, Ким, крути, ты можешь, - подбадривал ее Заратустра. 

А она уже едва передвигала отяжелевшими руками, но продолжала тренироваться ради одной улыбки Асмодея.

-Хватит, - решительно сказал Чайна. - Я уже не могу все это видеть.- Пойдемте пить чай.

-Круто, - оживилась Ингрид. – А с чем он у тебя?

-Черный перец, анис, можжевельник, смородина.

-Вот это набор, - усмехнулась Ким. - Попробуйте лучше мой: брусника, вишня и кое-какая травка.

 Огненная четверка принялась вдохновенно дегустировать чай вприкуску с булочками, которые принесла Ингрид.

-Чай Ким вкуснее, чем у Чайны, - подвел итог Заратустра.

-Согласна, чай утонченный и нежный, - признала Ингрид.

Чайна на минуту нахмурился, но вскоре его лицо разгладилось:

-Ты победила. Чай и вправду отличный. Но я возьму реванш. Сейчас мы выйдем на улицу и будем крутить боевые. И я попрошу тебя помочь мне.

Ким согласилась, но неохотно. А Чайна изощренно отомстил за падение своего чайного авторитета. Фаерщик заставил Ким встать фактически вплотную к себе. Та улыбалась, и в глазах ее плясали огненные черти. Затем Чайна начал крутить боевые пои. Как ни странно, Ким не впала в истерику.  Она стояла, расслабленно опустив руки вдоль тела.

-Тебе не страшно? - прошептал фаерщик, щекоча губами ее щеку.

-Нет, - так же тихо ответила девушка. - Мне хорошо.

-Ты не безнадежна, - обрадовано сказал Чайна. - Только отрасти волосы.

Ким смотрела на Чайну и улыбалась, а тот крутил пои, не глядя. Он любовался ее серыми глазами, в которых наконец-то светилась нежность. Фаерщикам казалось, что нет никого, кроме них и огня. Никого…

- Молодцы! - похвалил подошедший сзади Заратустра. - Но пора и Ким вступить на тропу войны и крутить боевые. Напомню, ночь Ивана Купалы на носу. Начни с простого, девочка. С той же бабочки, к примеру.

-А если огненные пои запутаются? - испугалась Ким.

-Не волнуйся, тренировочные же у тебя не путаются. Всего лишь не ломай плоскости. Помни, у тебя отличная координация.

-А если я загорюсь.

-Мы тебя потушим пледом. На крайний случай есть ведро с водой и мазь против ожогов.

-А если…

-Хватит, Ким, не бойся, - Асмодей улыбнулся своей неподражаемой улыбкой, и фаерщице стало легко и спокойно.

Она крутила, как будто ничего на свете для нее не существовало. До ладоней в кровь и боли в мышцах. Пока не поняла, что растворила в огне всю свою боль и обиду, ненависть к обыденной работе и нелюбимому человеку, отвращение к Ингрид и влюбленность в Заратустру.

-Ты удивительна, - сказала Ингрид. 

 Асмодей одобрительно поднял палец вверх, а Чайна посмотрел на девушку тепло и нежно.

Тогда Ким решилась. Она вышла на середину зала и покаянно скрестила руки на груди:

-Простите за то, что произошло в усадьбе. Я не сумасшедшая и не такая жестокая, как может показаться. Инг, я сожалею.

-Извинения принимаются, - кивнула фаерщица. - Мы – команда, независимо от моего отношения к тебе.

-Тогда я хочу задать тебе несколько вопросов. О нашем прошлом. О том, что случилось на кладбище тринадцать лет назад. Наедине.

-Я отвечу, но мои ответы могут тебе не понравятся, - пожала плечами Ингрид.

-Пусть.

Чайна сдержанно попрощался, борясь с желанием дотронуться до Ким. Асмодей же только равнодушно скользнул по ней взглядом. Девушки остались вдвоем и сидели в молчании.

Наконец Ингрид это надоело.

-Лучше заняться делом, чем ворошить призраков прошлого. Возьми чаши, но не зажигай огонь.  Попробуй повторить то видео, которое я прислала тебе на почту. Ты ведь посмотрела его?

Ким не отвечала. Она зажгла фитили и выключила свет.

-С ума сошла? - возмутилась Ингрид. - Это что за самодеятельность? Хочешь спалить зал?

-Нет, всего лишь добиться правды.

Ким мерно двигалась с чашами, в которых полыхал огонь.

-Тебе надо поработать над пластикой, но техника очень даже ничего, - криво улыбнулась Ингрид.

-Не уходи от ответа, - прошипела Ким, резко останавливаясь.

-А ты разве задала вопрос?

-Ингрид, Ингрид, - вкрадчиво произнесла Ким, будто пробуя имя на вкус.

-Оставь меня в покое, - прошептала та.

Ким стала кружиться с чашами, пытаясь поймать взгляд фаерщицы. Но Ингрид упорно не поднимала глаза. Тогда девушка встала на колени, поставив чаши перед собой.

-Я много думала за прошедшие годы, почему это все с нами произошло. Что же сломало наши судьбы? Какая-такая стихийная сила? Строила догадки, выдвигала версии. Особенно часто после работы, когда бежала изо всех сил домой. И поняла только одно. Ты заманила меня на кладбище неспроста. Зачем-то тебе это было нужно. Но зачем, Ингрид, зачем?

-Какая сейчас разница, - пожала плечами та.

-Да никакой. Просто Еретика мучают жуткие боли по ночам. Я часто слышу, как он стонет, хоть и спим в разных комнатах. Иногда даже кричит. Я просыпаюсь и прибегаю, а он зажимает рукой себе рот. Так вот, хочу выяснить, ради каких высших целей Женька страдает, - жестко сказала Ким.

-Да он вообще не должен был пострадать. И ты тоже…

-Нет, ты намеренно…

-Ничего ты не знаешь, - взорвалась Ингрид.