Три Альфы?! Не смейте меня спасать!

Глава 1. Бита не для красоты

Артём умел исчезать именно тогда, когда его отсутствие становилось особенно заметным. Не пропадать окончательно, не уходить из жизни с драматическим хлопком двери и не растворяться без следа, как это делают люди, твердо решившие оставить прошлое позади. Нет, для таких поступков в нем всегда не хватало внутренней дисциплины. Он исчезал иначе: выключал телефон в середине важного разговора, не приходил на встречу, о которой сам напоминал трижды, забывал отправить документы, без которых чья-нибудь работа вставала намертво, и возникал через несколько часов или дней с виноватой улыбкой человека, искренне удивленного тем, что окружающие успели начать волноваться. В его представлении мир должен был ненадолго замереть, терпеливо подождать, пока он разберется с очередным маленьким жизненным затруднением, а потом снова прийти в движение без претензий и лишних вопросов.

Кира знала эту особенность брата слишком хорошо, чтобы немедленно впадать в панику. Последние десять лет ее жизнь можно было при желании пересказать как длинную последовательность поисков Артёма Воронцова в местах, куда нормальные взрослые люди стараются не попадать. Она забирала его из отделения полиции после драки возле бара, в которой он, разумеется, оказался единственным человеком, совершенно ни в чем не виноватым. Привозила деньги в мастерскую, когда Артём решил самостоятельно починить чужую машину и внезапно выяснил, что талант автомеханика не появляется вместе с уверенностью в себе. Несколько раз вытаскивала его из долгов, хотя каждый раз клялась, что это последний. Однажды среди ночи ехала через половину города, потому что брат пообещал помочь приятелю перевезти мебель и умудрился запереть ключи внутри арендованного фургона вместе с телефоном, документами и зимней курткой. В январе. При минус двадцати.

Поэтому, когда в половине девятого вечера она получила от него короткое сообщение: «Заедь в клуб после закрытия. Надо поговорить. Это важно», первой мыслью Киры было не предчувствие беды, а раздражение. Она как раз собиралась принять ванну, заказать что-нибудь неприлично калорийное и провести остаток вечера перед ноутбуком, не решая чужих проблем. День выдался мерзким: управляющий торгового центра снова прислал владельцу клуба претензию из-за музыки, тренер подростковой группы перепутал расписание, а один из новых клиентов попытался убедить Киру, что администратор обязана немедленно сделать ему скидку только потому, что он «в перспективе постоянный». К девяти часам ей хотелось одного: перестать быть взрослым ответственным человеком хотя бы до утра.

Но Артём написал не просто «заедь». Он добавил: «Пожалуйста».

Этим словом брат пользовался редко. Обычно считал, что родственные связи отменяют необходимость вежливых формулировок и длинных объяснений. Если ему требовалась помощь, он предпочитал сообщить о проблеме таким тоном, словно они с Кирой заранее договорились, что она немедленно отложит любые дела и примчится спасать старшего родственника от последствий его собственного таланта принимать сомнительные решения. Поэтому короткое «пожалуйста» испортило ей настроение сильнее, чем мог бы испортить прямой звонок из полиции.

Кира ответила, что будет через сорок минут, переоделась, собрала волосы в небрежный высокий хвост и долго стояла в прихожей, глядя на ключи от машины. За окном медленно оседал мокрый снег, превращавшийся на асфальте в серую кашу. Начало марта выдалось именно таким, каким март обычно бывает в городе, не имеющем ни малейшего представления о весне: холодным, грязным и раздраженным. Навигатор обещал сорок семь минут до клуба, хотя по пустым вечерним улицам дорога обычно занимала не больше получаса. Где-то впереди случилась авария, центр стоял в пробке, и Кира почти решила позвонить брату, чтобы предложить перенести разговор на утро. Тогда она заметила, что последнее сообщение так и осталось непрочитанным.

На первый звонок Артём не ответил. На второй тоже. После третьего автоматически включился голосовой ящик, и Кира, уже садясь за руль, процедила сквозь зубы несколько слов, которые очень не понравились бы их покойной матери. Потом все-таки оставила сообщение: велела брату не отходить никуда из клуба, предупредила, что едет, и пообещала лично убить его, если выяснится, что он опять выключил звук на телефоне и сидит с приятелями в ближайшем баре.

Угроза прозвучала привычно и почти успокаивающе. В их семье любовь вообще редко выражалась нежными словами. Мать, пока была жива, могла назвать Артёма бессовестным оболтусом и тут же поставить перед ним тарелку с горячим ужином, хотя тот пришел домой за полночь. Отец ворчал на Киру за упрямство, но всегда оставлял включенным свет в коридоре, если она задерживалась на тренировке. После их гибели в автомобильной аварии брат и сестра остались вдвоем и быстро выяснили, что заботиться друг о друге умеют только при помощи взаимных претензий, грубоватых шуток и регулярных угроз причинить ближнему физические страдания за очередную глупость.

Разумеется, Кира никогда не била брата по-настоящему. Хотя за некоторые решения Артёма, по ее искреннему мнению, уголовное законодательство должно было предусматривать исключение.

Бойцовский клуб занимал первый этаж старого кирпичного здания на окраине делового района, который городские власти последние несколько лет пытались превратить во что-то модное и респектабельное. В бывших промышленных корпусах открывались кофейни с необоснованно дорогим кофе, студии йоги, дизайнерские мастерские и бары, названия которых невозможно было произнести без неловкой паузы. Однако стоило свернуть с центральной улицы во двор, как тщательно поддерживаемая иллюзия благополучия рассыпалась: потрескавшийся асфальт, ржавые мусорные контейнеры, тусклый фонарь над служебным входом и облезлая стена соседнего склада возвращали району его настоящее лицо.

Кира припарковалась возле крыльца, выключила двигатель и несколько секунд не выходила из машины. Вывеска над входом не горела. За темными окнами нельзя было различить ни движения, ни света. Последняя вечерняя тренировка заканчивалась в половине девятого, уборщица обычно уходила около девяти, а Артём должен был ждать ее внутри. Ничего необычного в тишине не было. И все же Кира поймала себя на том, что смотрит не на дверь, а по сторонам, пытаясь понять, что именно ей не нравится.