Три босса в Архиве звездных тайн

Глава 1. В хрустальной западне

— Заводите ее! — ледяной голос раздался откуда-то сверху, проникая в сознание сквозь густое марево тумана или сна.

Резкий толчок сзади швырнул меня вперед, ноги беспомощно подкосились, тело стремительно устремилось к полу. Удар коленей отозвался острой болью — поверхность оказалась гладкой и холодной, стеклянной, будто я очутилась внутри гигантской хрустальной бутыли. Я попыталась встать, но ноги предательски соскальзывали.

Сравнение насчет бутылки проскользнуло в уме за мгновение, пока я судорожно пыталась понять, где я. Никаких догадок не приходило. Голова гудела, мысли путались. Все это могло бы показаться абсурдным сном, но боль в коленях настойчиво возвращала меня в реальность.

Прижав ладони к прохладному стеклу и стоя на четвереньках, я вгляделась в толщу пола. Она была невероятно прозрачной, но рассмотреть происходящее возможным не представлялось: очень уж толстым и плотным было стекло. Пространство снаружи не было подвижным, я видела какие-то огоньки, похожие на крошечных светлячков — но на этом все.

Осторожно я приподняла голову. Было страшно, но рано или поздно это все равно пришлось бы сделать. Да и определить, где я оказалась, тоже было необходимо.

Это не особо помогло. Где-то высоко простиралось то же самое бесконечное зеркало. Никаких ориентиров и признаков жизни, кроме собственного испуганного лица, смотрящего на меня снизу вверх. Стены вокруг оставались столь же загадочными и чуждыми. Я словно попала внутрь какого-то фантастического музея, где сама была экспонатом.

Однако, присмотревшись, я заметила, что картинка все же стала четче. Высокие потолки, усыпанные миллионами мерцающих звезд, пульсировали в такт моему дыханию. Свечение казалось живым и вибрирующим. Все мерцало и сияло. Тонкие струи света тянулись во все стороны, и каждая из них искрилась и переливалась.

А может, я сошла с ума и попала на небеса? Или эта огромная бутылка — всего лишь иллюзия, созданная моим сознанием? Иначе как объяснить, что я очнулась в сердце самой вселенной, там, где все дышит и движется в ритме космоса.

Решив изменить положение тела, я рискнула присесть, опершись руками о гладкое стекло. Однако прозвучавшая команда остановила меня на полпути:

— Оставайся на четвереньках.

Сперва я подумала, что мне послышалось, ведь само предложение звучало нелепо и бессмысленно. Предприняла еще одну попытку приподняться и хотя бы сесть, но безэмоциональный равнодушный голос вновь отдал приказ:

— Ползи вперед и не останавливайся.

Я попыталась повернуться, чтобы хоть что-то разглядеть и понять, что происходит, но шея отказалась слушаться — наверное, от страха. Все, что я могла — шевелить руками и ногами, медленно передвигаясь по прозрачному полу. Неохотно, унизительно: как ребенок, который не может иначе, чем ползать, чтобы добраться до чего-то важного.

— Хорошая девочка... — услышала я другой голос. Он говорил более мягко, почти нежно. — Ползи к нам, покажи, какая ты послушная.

Ласковый тон должен был меня успокоить, но почему-то мне стало еще страшнее. По телу аж мурашки пробежали. Зачем и кому мне показывать, какая я послушная? От ужаса я даже приостановилась.

— Не беси, блядь! — гневный окрик заставил меня судорожно засеменить по полу.

Это был уже третий голос! Сколько мужиков тут находилось? И что они хотели от меня? Неизвестность страшила. Однако вероятность того, что вскоре я узнаю ответ на этот вопрос, пугала намного больше.

Пол все никак не кончался. Весь мир вокруг казался мне огромным и недосягаемым — бескрайним, сияющим, непостижимым. Я ощущала себя ничтожной, слабой, униженной. Внутри бушевали противоречия: с одной стороны — страх и желание убежать, с другой — необходимость подчиняться и выполнять приказы.

Ласковый тембр — второго мужчины — зазвучал практически поблизости. Меня окончательно не смогла бы сбить с толку обманчивая участливость тона: за ней явно таилось нечто зловещее.

— Ты почти добралась, детка, еще немного.

Этот почти змеиный шепот повергал в какой-то транс, порабощал, принуждал продолжать — несмотря на то, что мне отчаянно этого не хотелось.

Еще пара мгновений — и я вдруг увидела движение прямо перед собой. Странно — ведь когда я осматривалась до этого, в помещении никого не было. Может, я невнимательно смотрела? Однако поднять голову и понять, в чем дело, я не осмелилась — очень уж пугающим был тот первый голос. Впрочем, он не заставил себя долго ждать:

— Теперь все так же, на четвереньках, повернись к нам спиной.

Меня обдало волной липкого ужаса. Стало трудно дышать, показалось, что я вот-вот задохнусь. Кожа покрылась испариной, затрудненное дыхание отзывалось звоном в ушах, а живот сжался спазмом страха. Я замерла, ожидая дальнейшего развития событий с напряжением, переходящим в ощущение настоящего кошмара.

— Тебе что-то непонятно сказали, сучка? Повернулась к нам задом, быстро, — это был третий, и его тон не оставлял сомнений, что лучше повиноваться.

Я неуклюже начала разворачиваться, запоздало понимая, что одета в какое-то белое полупрозрачное платье, облегающее фигуру. У меня такого отродясь не водилось, и я понятия не имела, как оно на мне оказалось. Мысль о том, кто мог надеть на меня это платье и зачем, вызвала неприятные ассоциации с подготовкой жертвы к какому-то ритуалу или церемонии.

Приняв требуемую позу, я замерла, молча молясь о пробуждении и осознании, что все произошедшее — только ночной кошмар.

Но пробуждения не наступало. Вместо этого прозвучала отстраненная команда:

— Шире ноги. Выгни спину. Лицом к полу.

Мне не хотелось этого делать. Чертовски не хотелось. Но морозный тон пробирал до дрожи, и казалось, что если я не ослушаюсь, меня ждет что-то еще более жуткое. Наверняка так и было — проверять не стоило.

— Сочная задница у шлюхи... — хриплый и возбужденный голос третьего. — Так и хочется засадить ей прямо сейчас.

Услышав это, я окончательно обезумела от страха. Собрав последние силы, я вскочила на ноги и помчалась прочь, не задумываясь о направлении бегства. Кругом мелькали отражавшиеся друг в друге блестящие грани зеркал — они создавали лабиринты иллюзорных коридоров и фальшивых путей. Пространство потеряло ориентацию, разбиваясь на тысячи кусочков, искажающих восприятие реальности.