Три дня - полюбить нельзя развестись

Глава 9

«Трёхдневный эксперимент поставлен, маски сброшены. Пора, Элен, садиться за статью — ту самую, на которую тебя и наняли», — такие мысли появились в моей голове сразу после пробуждения.

Работа не шла. Мысли мешали сосредоточиться. А мысли были — всё о нём. О нём, Алексе Реме.

— Да-а-а… Вляпалась ты, Элен, вляпалась, — я металась по квартире, как тигр в клетке.
Прошла неделя. Началась вторая. А воз и ныне там.
Получается не статья, а то выходит ода о любимом с розовыми соплями, то — гневная тирада, адресованная… ему же.

— Ох и нелёгкая эта работа — саму себя из болота вытаскивать, — снова и снова разговариваю сама с собой.

За это время мы созвонились лишь пару раз — уточняли детали, правили формулировки. Алекс был предельно вежлив. И сух.
Очень хотелось, чтобы он сказал: «Кофе? Чай? Потанцуем?»
Но нет.

Собрав всю свою волю в кулак, я выдала статью. И договорилась о встрече — официально, через секретаря. Сухо — так сухо.

Офис. Обеденное время.
На улице осень, но в голове у меня— всё ещё февраль.
В руках — папка с распечатанной статьёй.
В животе — воробьиный оркестр из тревоги и кофе.

— Не на помойке же я себя нашла… — шептала я себе, сидя в приёмной перед дверью в кабинет Алекс.

Наконец меня пригласили.

Алекс — как всегда.
Собран, в идеальном пиджаке. За его спиной — отреставрированные окна старинного особняка. За окнами — нежный и милый Париж.
Он улыбается — но чуть настороженно. Как хирург перед сложной операцией.

— Ну что? — говорит он, указывая на кресло. — Это она? Великая статья?

«Ведёт себя, как ни в чём не бывало…
Не спросил, почему я сама не позвонила. Почему через секретаря. Сухарь. Сноб. Улыбается…
Ну-ну, сейчас эта улыбочка сойдёт, как статью прочтёт. Там всё — как просил. Правда. Честно. До костей…
Ой мамочки, как долго он читает. Может, я чего лишнего написала?.. Может, розовые сопли не подтерла?..»

Ёрзаю на стуле, мешают ноги то скрещиваю их, то распрямляю. Хотелось либо спрятаться под стол, либо отобрать статью и сжечь прямо на месте, ну или съесть как получиться.

Наконец он поднял глаза.

— Честно, сильно. Местами жёстко. Но читается на одном дыхании. Спасибо.

Пауза. Он смотрит чуть дольше, чем положено просто по-деловому.

— Всё? Это всё?! — Я выдыхаю и почти срываюсь на писк. — Я всю себя вложила… У меня в горле пересохло… Можно воды?..

Александр кивает, наливает из графина, подаёт стакан.

Тянусь за стаканом … и роняю его себе на колени.
И тут, от внезапно хлынувших чувств — как ребёнок — начинаю всхлипывать. Потом рыдать.

Алекс теряется ровно на секунду. Потом становится другим — тёплым, настоящим. Подходит. Протягивает салфетки. Садится рядом.

— Всё хорошо… ты просто устала.

Он просит секретаря принести кофе.

— А теперь — по делу, — мягко говорит он, откладывая статью. — У меня к тебе предложение. Стань редактором моего издательского направления. Не по формальности — по-настоящему. Своя команда, полная свобода. И — достойный оклад.
Никакой Софи подруги твоей нет больше.

— То есть… я буду сидеть в кабинете, пить кофе из брендированной кружки и разносить журналистов за неграмотность?

— Или вдохновлять. Это уж как пойдёт, — улыбается он. — Но место твоё. Оно ждёт тебя.

Медленно качаю головой.

— Нет. Я не хочу.

Он приподнимает брови.
— Почему?

— Потому что… я не редактор. Я писатель. Потому что не хочу снова жить по распорядку и в кабинетах.
И… — запинаюсь, — я не хочу быть твоим сотрудником.

Пауза. Тишина.

Он наклоняется ближе. Очень близко. Так, что она чувствует его дыхание и дорогой парфюм.

— А кем ты хочешь быть для меня, Элен?

У меня пылает лицо, я закрываю его руками.

Он берёт её руки, целует пальцы.
Тянется — и вот, вот ее поцелует и в эту секунду…

Входит секретарь. С подносом. С кофе.

Я опомнилась. В слезах. С мокрой блузкой. С распахнутым сердцем.

— Простите, —и выбегаю из кабинета, без оглядки будто спасаясь от собственной слабости.

Алекс остался один. Он всё ещё стоял на том же месте.
Смеялся и грустил одновременно.

— Невероятная женщина… — пробормотал он, — то буря, то тихоня. То маленькая девочка, то неприступная царица.

Он провёл рукой по волосам, как будто хотел этим движением привести в порядок не только себя, но и весь хаос, поселившийся в голове.

Честно говоря, он и сам не знал, как к ней подступиться.
Не сказать, чтобы он тушевался перед женщинами — вовсе нет. Но с ней… всё иначе.

Он боялся спугнуть.
Хотел обнять — и не отпускать. Хотел беречь её, как хрустальную вещицу. Хотел прижимать к себе, чувствовать рядом, ощущать её дыхание в своей жизни…
Но стоило ей приблизиться, как он терялся. Как мальчишка.

— Я не понимаю, чего она хочет? — сказал он вслух. — Всё же было рядом. Так близко. В руках. И снова — упорхнула...

Он сел в кресло и долго молчал, глядя в пустоту.
А потом усмехнулся:
— Нет. Всё. Хватит. Играть в случайности, ходить вокруг да около…

Он ведь и правда постарался. Ради неё.

Купил то самое издательство — не только ради проекта. Хотя идея была хороша. Он мечтал, что Элен согласится стать главным редактором. Разве не об этом мечтают все — журналисты, писатели? Ведь, по сути, это одно и то же — рассказывать правду.
Но нет.
Она — не такая.
Она — непредсказуема.

Ну что ж. Тогда по-другому.

Он решительно встал.
Сам сел за руль.
По дороге заехал в цветочный, выбрал охапку роз. И в маленькой кондитерской купил торт — с карамельной прослойкой и взбитыми сливками.

— Пора, Элен. Пора тебе узнать, кто я — не на экране, не в отчётах, не в статьях… — пробормотал он, пристёгивая ремень. — А просто в твоей жизни.

И нажал на газ.