Три дня - полюбить нельзя развестись

Глава 11

Офис казался в тот день особенно светлым — высокие окна ловили парижское солнце, отражая его от стеклянных перегородок.
Софи вошла в кабинет Алекса так, будто сама им управляла.

— Ты меня вызывал? — голос её был уверенным, как всегда. Взгляд — надменным, губы — идеально накрашенными.

Алекс сидел за столом, спокоен, как утро перед бурей. Он жестом предложил ей сесть.
На столе — папка с её именем.

— Софи. Спасибо за всё. Но сегодня — твой последний день в редакции.

Она вскинула брови, слегка наклонив голову:

— Что?

— Всё оформлено. Компенсация, рекомендации, всё — в папке. Завтра редакция начнёт работать под новым руководством.

— Это шутка?

— Нет.

Молчание было почти физическим.
Софи посмотрела на него долго, холодно.
Потом встала и медленно произнесла:

— Это из-за неё? Из-за этой Элен?

— Это из-за тебя. Потому что ты забыла, что такое быть журналистом. А я не могу доверить тебе ни издание, ни людей.

Она приблизилась к нему, глаза вспыхнули:

— Ты ошибаешься, Алекс. И очень скоро ты пожалеешь. Она тебе ещё покажет. Знаешь какая она? Только прикидывается бедной овечкой.

Она хлопнула дверью. Кабинет будто вздрогнул.

Позже.
Вечер. Квартира Софи. Лофт в Марэ.

Она наливает вино, включает ноутбук, открывает старые архивы, адресную книгу.
Находит имя: Макс.

— Ты же говорил, что она бросила тебя. Неужели не хочется немного повеселиться?

Она набирает номер.

— Алло? Макс? Привет. Это Софи. Да, давненько…
Слушай, у меня для тебя очень интересное предложение.

Элен сидела в своей маленькой квартире в Париже, она заехала забрать любимую пижаму и заодно немного поработать в тишине. Глядя на экран ноутбука.

Заголовки всё ещё мелькали в голове: «Миллиардер и загадочная писательница: сенсационные фото из зоопарка!» Фото с капибарой, Алексом, Андре и Мари.

Два дня назад Элен узнала, что Софи уволили. Алекс, холодный как римский мрамор, сообщил ей по телефону: «Твоя подруга больше не работает в издательстве. Я поговорил с её боссом. Она всё отрицала, но доказательства не лгут.»

Элен тогда почувствовала облегчение, но внутри всё ещё ныло.

Софи была её подругой. Была. Телефон пиликнул. Новое письмо.

От Софи. Тема: «Элен, нам нужно поговорить.» Элен замерла. Сердце сжалось от смеси надежды и гнева. Может, Софи хочет извиниться? Объяснить? Она открыла ноутбук, вошла в почту и кликнула на письмо.

Текст был длиннее, чем она ожидала:

Эль,
Я знаю, ты думаешь, что я чудовище. Уволили меня из-за тебя, знаешь? Алекс Рем раздавил меня, как букашку. А всё потому, что я сделала то, что ты никогда не осмелилась бы — использовала свой шанс. Ты всегда была в центре, Эль. Твои книги, твой смех, твой миллиардер. А я?

Я сидела в твоей тени, правя твои черновики, пока ты ловила звёзды.
Я не хотела тебе зла. Я просто хотела, чтобы меня заметили.

Но ты, как всегда, выиграла.

Уволили меня, а ты сидишь в своём уютном мирке с Алексом и детьми. Но знаешь что? Это несправедливо. И я не собираюсь просто исчезнуть.
P.S. Вложение — мой последний подарок. Открой, может, поймёшь, каково быть мной.
Софи.

Элен нахмурилась. Вложение? Файл с названием «Для_Элен.docx».

Её пальцы замерли над клавиатурой. Что-то внутри кричало: «Не открывай!» Но любопытство и боль от предательства толкнули её вперёд. Она кликнула. Экран мигнул. Документ открылся — пустой, только одна строка: «Ты всегда была слишком доверчивой, Эль.»

— Что за… — пробормотала Элен. Ноутбук завис. Экран потемнел, потом загорелся снова. Элен попыталась нажать на клавиши, но ничего не работало. Через минуту ноутбук перезагрузился, как ни в чём не бывало. Но холод пробежал по её спине. Что это было? Нужно отнести ноутбук в ремонт.

Иногда я думаю, что счастье пахнет корицей и ванилью.

Сегодня дом наполнился именно этим ароматом. Я стояла на кухне и смотрела, как за большим журнальным столом Андре и Мари сосредоточенно собирают пазл. Тысяча деталей. Париж ночью.

Мой сын методично выстраивал Эйфелеву башню, снизу вверх, не отвлекаясь ни на что. Мария, впрочем, делала по-своему — пыталась вклинить детали в любое понравившееся место и тихо хихикала, если что-то шло не так.

Алекс опёрся на дверной косяк и молча наблюдал за нами. У него был такой вид… не расслабленный — скорее, осознанный. Он умел быть «в моменте». И учил меня тому же.

Я подошла к дивану, взяла бокал сидра и на секунду остановилась.

— Всё-таки… — сказала я тихо, — нам с тобой повезло.

— Нам? — он приподнял бровь.

— С детьми, — кивнула я на них. — Они чужие по крови, но близкие по духу. Смотрю на них — и не верится, что всё это теперь наша жизнь.

— Ты делаешь её такой, — ответил он. — Своей.

Мы не говорили «люблю» каждый день. И не были похожи на открытку с надписью «идеальная пара». Но именно сейчас всё казалось — на своём месте.

— Давай завтра в Версаль? — вдруг предложил он. — Только мы. Без водителей, охраны, графиков.

— Серьёзно?

— Почему бы и нет. Пикник. Как в кино. Или как в нормальной жизни.

Я кивнула и улыбнулась. Слишком счастлива, чтобы спорить.

Позже, когда все ушли спать, я стала собирать детские книги со стола. Под одной из них — моей старой записной книжкой — лежал лист бумаги с моим собственным почерком:

«Три дня. Только три. Потом — каждый сам по себе».

Я села на пол и долго смотрела на эти слова. Писала их, когда всё только начиналось. Когда я ещё думала, что смогу остаться наблюдателем.

— Что-то нашла? — раздался голос Алекса. Он подошёл сзади и положил руку мне на плечо.

Я резко сложила лист, спрятала обратно в тетрадь.

— Нет, просто… старое. Ничего важного.

Он кивнул и ушёл на кухню выключать свет. А я сидела, обняв колени, и вдруг поняла, как быстро пролетели эти четыре года.